Агрореформа

 

Редкий частный инвестор долетит сегодня до российской сельской глубинки. Не только потому, что маловато здесь и взлетно-посадочных полос, и просто хороших дорог, но прежде всего из-за репутации сельского бизнеса в наших условиях как бездонной "черной дыры". Сколько ни вкладывай сюда - отдачи не видно.

Так было многие десятилетия советского периода. Так продолжалось и в первые годы реформ.

И вдруг забрезжили наконец первые лучики надежд на подъем сельской экономики. Совсем недавно, в конце минувшего года, крупнейшие банки страны отчаянно боролись на тендере за право финансировать сельское хозяйство. Ситуация немыслимая даже пару лет назад.

А теперь перед нами еще более удивительные факты, которые один за другим складываются в целое явление, весьма необычное и принципиальное для будущего всей экономики.

Крупные частные предприниматели начинают вкладывать немалые средства в приобретение сельскохозяйственных угодий, расширение своих владений. Причем не для перепродажи, не для перепрофилирования, а как раз для использования сельскохозяйственной земли по ее прямому назначению - организации современного и рентабельного агропроизводства, подъема экономики и просто жизни людей на этих территориях. Это сильный ответ на мрачные прогнозы оппозиции о том, что земельный рынок отдаст сельхозугодья в руки спекулянта и в конечном счете загубит.

И тут появляется городской предприниматель Рыбак с внешностью профессора и начинает скупать наделы, и у него дело кипит, и никто не кричит "караул!"

Зачем Дмитрию Рыбаку 100 тысяч гектаров?

В Калужской области появился первый в России помещик-реформатор

 

"Угра". Территория сельского чуда

Умом Россию не понять. Это точно. Чиновник Калужского областного сельхоздепартамента Николай Курбацкий служит власти на посту начальника отдела аграрных преобразований и в то же время находится к ней в непримиримой оппозиции. "Правительство у нас антинародное, его надо менять", - доказывает Николай Яковлевич так горячо, как будто в этом и состоит его служебный долг.

Других заслуг перед государством за начальником отдела вроде бы и не числится. 90 процентов хозяйств области закончили минувший год с убытком, а их общая задолженность достигла 550 миллиардов неденоминированных рублей.

Однако к Курбацкому я пришел по другому поводу. Пока политики спорят о судьбе земельного кодекса, колхозники Дзержинского района Калужской области вовсю продают свои земли акционерному обществу "Угра". А точнее - московскому предпринимателю Дмитрию Рыбаку, которому принадлежит контрольный пакет агрофирмы. По данным председателя райкомзема Николая Девятых, нормативная цена земли в Дзержинском районе колеблется от 567 тысяч до 1639 тысяч рублей за гектар в зависимости от качества. За шесть гектаров (средний размер пая) Рыбак платит от пяти до восьми миллионов. Иногда это чуть выше нормативной стоимости, иногда - чуть ниже. Мог бы платить еще меньше: предложение превышает спрос. Юридических трудностей при оформлении сделки обычно не возникает: Гражданский кодекс и указ ? 337 Ельцина от 7 марта 1996 года "О реализации конституционных прав граждан на землю" дают право собственнику земельной доли продавать ее "без согласия других участников долевой собственности".

Желающие продать паи становятся в очередь. По данным райкомзема, к Рыбаку уже отошли 25 тысяч гектаров. Он собирается довести эту цифру до ста тысяч.

 

Село как продолжение бизнеса

48-летний московский предприниматель Дмитрий Рыбак окончил Институт железнодорожного транспорта и экономический факультет МГУ. Работал он инженером, инструктором райкома комсомола, помощником министра нефтеперерабатывающей промышленности. В конце 80-х создал фирму "Совинком", которая занимается торговлей нефтепродуктами.

- Кроме экономики, я всегда увлекался историей и сельским хозяйством, - рассказывает Дмитрий Павлович. - И, когда начал зарабатывать деньги, всерьез задумался: а почему у нас ничего не получается в сельском хозяйстве? Ведь в прошлом веке российская деревня без всяких дотаций кормила не только свою страну, но и пол-Европы. Решил доказать, что и сегодня сельское хозяйство в России может быть рентабельным. Для этого, конечно, нужны определенные условия. В первую очередь надо создать законченный производственный цикл, объединив производство, переработку и реализацию воедино. Для чего? Чтобы снизить затраты на каждом из этих этапов, чтобы продавец не перекладывал издержки на переработчика, а переработчик - на производителя, как это делается сплошь и рядом, а в итоге производитель разоряется.

Реализацию своего проекта Рыбак начал в отдаленной деревне Плюсково, которая стала как бы столицей агрофирмы "Угра". Здесь уже действует свинокомплекс на полторы тысячи голов, построенный по шведской технологии и оснащенный шведским же оборудованием. В него входят комбикормовый завод и емкости для зерна.

- Компьютер берет из каждой емкости нужное количество пшеницы, ячменя, добавок, смешивает и подает на комплекс, - рассказывает оператор Александр Глеба. - Кормораздатчик, опять-таки повинуясь компьютеру, движется от кормушки к кормушке и наполняет их с точностью до грамма.

Рядом - колбасный цех, который производит фирменную грудинку "Плюсково", сосиски, шпикачки и несколько сортов колбасы. Опять-таки - импортное оборудование и полная автоматизация. Семь человек делают до тонны продукции в сутки. Автоматическая нарезка, вакуумная упаковка, термокамеры, стерильная чистота, фирменные шапочки работников. Продукция цеха частично реализуется в Москве и Калуге, частично - в райцентре, в собственном магазине агрофирмы "Угра".

Здесь же, в Плюсково, построены голландское картофелехранилище, пекарня, магазин, кафе, гостиница и четыре двухквартирных коттеджа для специалистов.

 

Закон сохранения успехов

А на выезде из Кондрово мне показали грандиозный трехэтажный особняк, построенный бывшим начальником местного райсельхозуправления Сенцовым. По прикидкам специалистов, сметная стоимость объекта не меньше миллиарда. Успехи Сенцова в индивидуальном жилищном строительстве странным образом совпали с неудачами в общественном сельхозпроизводстве. В районе не осталось ни одного рентабельного хозяйства, а долги государству перевалили за десять миллиардов. Впрочем, такие же странные совпадения наблюдаются повсеместно. И повсеместно провалы в общественном секторе компенсируются успехами в секторе индивидуальном. При этом аграрные начальники с поразительным единодушием делают один и тот же вывод: для подъема сельского хозяйства нужны радикальные меры. Под радикальными мерами подразумевается радикальное увеличение дотаций.

На фоне этого стройного хора намерения Рыбака доказать, что сельскохозяйственное производство может и должно быть прибыльным, выглядят не просто как бестактность, а как прямая угроза. По сути дела, он обещает подрубить сук, на котором вольготно разместилось многочисленное аграрное чиновничество. Отсюда бешеное сопротивление на всех уровнях.

Именно поэтому "Угра" и стала запретной темой для чиновников. Ругать опасно, можно попасть впросак: все-таки Рыбак вложил в разоренные и разворованные хозяйства Дзержинского района около 50 миллиардов рублей и уже добился видимых результатов. Хвалить - еще опаснее: если, как утверждает Рыбак, можно действительно работать рентабельно, зачем тогда сельхоздепартамент с его огромным штатом? Зачем ежегодные бюджетные вливания, которые бесследно исчезают в "черной дыре"?

- Когда мы взяли первое хозяйство, - вспоминает Дмитрий Павлович, - за ним было 500 миллионов долга. За вторым - около миллиарда. А за последними - от полутора до трех миллиардов. В Никольском, например, людям два года не платили зарплату. Соответственно они два года не платили за квартиры и электроэнергию. И этого с них никто не требовал. Но как только мы взяли хозяйство, в нем сразу отключили электричество. Дескать, Рыбак заплатит: куда ж он денется?

 

Народ освобожден, но счастлив ли народ?

Проехав по землям Рыбака, я не встретил ни одного человека, который жалел бы о продаже своего земельного пая.

- А чего жалеть? - с легкой душой рассуждает жительница Плюсково Вера Егоровна Углева. - Меня не обидели, рассчитали полностью. А что бы я сейчас делала с этими шестью гектарами, когда и усадьбу-то не знаешь как обработать!

- В областном Фонде перераспределения 40 тысяч га земли, - рассказывает председатель Калужского областного земельного комитета Николай Зудин. - Но мы не знаем, кому ее отдать. Зарастает бурьяном. Побольше бы таких Рыбаков!

Таким образом, выбор невелик: либо вернуть сельских жителей в "тюрьму", т.е. сделать их крепостными, о чем мечтают последовательные сторонники колхозного строя, либо превратить село в одну большую богадельню, на что надеются их более умеренные единомышленники.

В любом случае это значит повесить на шею государству камень, с которым оно неминуемо пойдет ко дну.

Либо все-таки дать возможность (и гарантию) частным инвесторам вложить-таки деньги и сделать сельское хозяйство рентабельным. Что, кстати, совсем нелегко.

 

Что дозволено колхознику, то не дозволено хозяину

Преимущество Рыбака состоит в том, что агрофирма "Угра" воспринимается как передовой колхоз-миллионер. Люди спешат присоединиться к процветающему хозяйству, которое, так сказать, дает уверенность в завтрашнем дне.

Но в этом же и беда Рыбака. Люди не хотят понимать, что за стабильность надо платить. Тяжелым трудом, а иногда и лишениями.

- В самом разбитом хозяйстве - тьма бездельников, - говорит Рыбак. - В кадрах, в бухгалтерии, в колхозной конторе. Но стоит кого-то уволить - поднимется страшный шум.

Плюсковской свинофермой заведовал Сергей Сарафанов. Специально ездил учиться в Швецию. Там, между прочим, на такой ферме работают три человека.

Отучился, вернулся домой и раздул штат до 12 человек, собрав всех родственников и знакомых.

В Звизжах на Рыбака подали в суд за задержку зарплаты. Истцов можно понять. Люди живут трудно. Надо платить за лечение, за обучение детей, за хлеб наконец!

- Но поймите и нашего генерального, - говорит первый зам. Рыбака В.Кабанченко. - Он берет обанкротившийся колхоз, строит дороги, покупает семена, технику, породистый скот, восстанавливает коровник, вкладывая в это почти полтора миллиарда.

По сути, колхоз задолжал этот миллиард бюджетникам. Рыбак покрывает долги колхозников перед государством, т.е. расплачивается за них с учителями, врачами и пенсионерами. Но при этом сам задерживает зарплату своим работникам, т.е. бывшим колхозникам. Почему? Потому что ему государство послаблений не делает.

- И вот суд принимает решение иск рабочих удовлетворить, Рыбака обязать расплатиться с долгами по зарплате. Что дозволено колхознику, не дозволено хозяину.

 

Рыбака видят издалека

...Не так давно в Кондрово приезжали гости из Златоуста - перенимать, так сказать, опыт Рыбака. Рыбак, в свою очередь, мечтает съездить в орловскую деревню Маслово и познакомиться с директором тамошнего АО Александром Дрогайцевым. ("Известия" писали о нем в декабре прошлого года).

Дрогайцев делает примерно то же, что и Рыбак, то есть расширяет свои владения за счет соседних хозяйств. А говоря точнее, вытаскивает их из трясины так же, как семь лет назад вытаскивал Маслово. Конечно, у Рыбака больше средств и возможностей, зато у Дрогайцева больше сельского опыта и меньше затрат. Но есть у них и общее: оба делают ставку на рыночные законы, оба не взяли из бюджета ни копейки и оба убеждены в рентабельности сельскохозяйственного производства. Это уже явление, за которым будущее и надежды села.

 

Сергей ЖДАКАЕВ,

"Известия"

Калужская область

Экоправо

Фермерству - новые рамки

В Думе разработан проект нового закона о фермерском хозяйстве.

На первом после рождественских каникул заседании Госдума рассмотрит проект закона "О крестьянском (фермерском) хозяйстве". По мнению вице-президента Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельхозкооперативов России (АККОР) Юрия Линина, закон упростит решение спорных вопросов в частном сельхозпредпринимательстве. В то же время, считает он, разработчикам проекта не удалось избежать противоречий с отдельными положениями Основного закона страны.

В частности, некоторые статьи законопроекта вводят весьма жесткие ограничения на реализацию права гражданина стать фермером. Свои претензии будущий глава крестьянского хозяйства должен доказать не только аграрной квалификацией, но и наличием стартового капитала, что для нищей деревни весьма проблематично. Сторонники этого тезиса считают, что таким капиталом могут быть земельные доли и имущественные паи, полученные крестьянами при реорганизации коллективных хозяйств. Однако почти треть сельхозпредприятий по существующим законам в стране не приватизирована, а значит, их земли (а это почти 67 млн. гектаров) ни на какие паи не поделены. Что уж тогда говорить о праве тех, кто собирается стать вольным крестьянином "с нуля"?

Еще одно требование (оно, кстати, поставлено под сомнение в правительственном заключении на фермерский законопроект) предусматривает обязательное проживание главы крестьянского хозяйства по месту или вблизи расположения земельного участка. При кажущейся заботе о земле-матушке и интересах производства все это очень уж напоминает крепостное право.

Скорее всего, вызовет споры и записанное в проекте требование о том, что "не менее 50 процентов среднегодовой численности работающих в крестьянском хозяйстве должны составлять его члены". Выходит, если у фермы единственный хозяин, то и нанять он может только одного помощника. Много ли напашешь вдвоем?

В последнее время на селе заметна тенденция разорения мелких частных хозяев. Выживают в основном те, кто в прежние годы сумел "оторвать" выгодный кредит или безвозмездные субсидии. Число фермеров в России уже давно держится на уровне 280 тысяч. Не растет и площадь обрабатываемой ими земли. Сегодня она составляет 6 процентов от всех сельхозугодий, при том, что 49 процентов земель, находящихся в аграрном обороте, формально поделены между собственниками долей. Разумная правовая база может открыть для фермерства широкие возможности.