Bоенный клинический госпиталь. Здесь в каждой палате - по герою. Неважно, что их имена неизвестны. Они совершают один подвиг на всех - борются за собственную жизнь. Борются, потому что хотят оставаться летчиками, моряками, танкистами... Вот уж где праздник - не пустая формальность. Молодые и старые - они все защитники. Особенно молодые. Им болеть труднее всего. Слишком много неосуществленного.

Я решила - пусть моим сегодняшним героем будет юный матрос Руслан Колесников. Ему еще нет 20 лет. Он успел прослужить полтора года на Камчатке. Успел помечтать о дальних плаваниях. Успел поносить тельняшку. Я так говорю потому, что отныне карьера военного ему противопоказана - комиссован по состоянию здоровья. У Руслана очень тяжелое врожденное заболевание почек. Вот ведь как получается: кто косит от армии, неминуемо попадает в казарму. А кто "рвется в бой" - вынужден лежать на больничной койке. Непоправимая ирония судьбы.

Руслан никогда не давал интервью. Смутили его и наши неожиданные подарки. Поэтому разговорить его оказалось непросто - видимо, боялся сболтнуть лишнее. Но все-таки кое-что о себе он рассказал:

-...Помню, собрали нас на приемном пункте 25 человек и говорят: "Нести службу будете на Камчатке. Кто не хочет, может отказаться". Поехали все как один. Я хоть и рассчитывал служить поближе к дому, где-нибудь в Саратовской области, отправился не раздумывая... А другу писал: "Если можешь откосить - откоси".

- А мама? Она была не против? Ведь сейчас так много пишут и говорят о "дедовщине". Не страшно было?

- Вот что больше всего ненавижу, это когда люди, не имеющие представления о службе, начинают говорить о "дедовщине". Особенно когда ребята, казарму и в глаза не видевшие, пугают тех, кому повестка пришла. Ну для чего это надо! "Дедовщина" страшна первые полгода. Главное - не подчиняться, выдержать. Как себя поставишь в первую неделю службы, так дальше и пойдет. Пусть эти "деды" тебя лупят, ты крепись. Зато потом они тебя уважать начнут.

- Отец, наверное, тобой гордится.

- Я отца своего не помню. Родители развелись, когда мне было три года. Кажется, он был шахтером. Меня мать вырастила.

- Значит, хорошо она тебя воспитала, раз ты сдал этот "норматив". Может быть, посоветуешь что-нибудь нашим читателям? Как мальчишек учить, чтобы они побоев не боялись?

- Как учить? Знаете, честно скажу, если парень собирается служить, его лучше воспитает улица. Школа учит детей добру, а в армии правят жесткие законы. Хуже всего приходится домашним пацанам, тем, кто к ласке привык, к пониманию. Ох, как у них психика ломается. А мне что? Я же не маменькин сынок. Я был дворовым мальчишкой, шпаной. Соседи говорили: "Тюрьма по нему плачет". А мне это помогло. Все твердят: "Дедовщина" пришла в армию с зоны". Да брехня это все! "Дедовщина" пришла с "гражданки": в школе, в лагерях, в общагах она в порядке вещей. Я считаю, если хотите с этим бороться, начинать надо с детского садика.

- Руслан, как ты думаешь, армия тебя сильно изменила? Что-нибудь в тебе "перевернулось"?

- Да. Я многое понял. Например, раньше для меня было загадкой, почему так происходит, что вначале бьют тебя, а потом ты так же поступаешь с другими. Теперь мне это ясно, как день. Просто накапливаются обида и злость, не на ком ее разрядить. Достается самым беззащитным.

- Какие качества в армии ценятся больше всего?

- Молчаливость. Язык надо за зубами держать. Ничего не вижу, ничего не знаю - вот главное правило. Стукачей даже командиры не любят.

- Ты уважаешь своего командира?

- Да, мне очень повезло с начальством. У нас классный штурман. Он многое повидал. Спокойный такой...

- А ты бы хотел стать героем?

- Нет. Для чего? Ни слава, ни деньги меня не интересуют. И вообще, меньше знаешь - крепче спишь.

- Что ты имеешь в виду?

- А то, что надоело все. Хочется спокойствия, тишины. Знаете, у нас на Волге есть заброшенная деревня - два-три дома, не больше. Я как женюсь, перееду туда. Буду заниматься фермерством. Ничего больше не надо.

- Ты давно в больнице?

- Пятый месяц. До этого лежал во Владивостоке и под Москвой. Все это время только и думаю, как жить дальше. Хотел быть военным, даже подумывал остаться на Камчатке. Теперь об этом надо забыть. Ума не приложу, что делать, где работать. Учиться - дорого. Просто не знаю, куда податься...

- Тебе страшно?

- Может быть. Страшно еще и потому, что в душе у меня какая-то злость осталась. Злость на наше правительство. На собственное здоровье. Я жалею, что плохо учился в школе, никуда теперь не поступить. А в детстве я мечтал быть врачом или адвокатом.

- Ты не думал остаться в Москве? Ведь здесь больше возможностей устроиться на работу.

- Нет! Москва - большой, грязный, шумный город. Мне здесь будет плохо. У нас спокойнее.

- Ты все время говоришь о спокойствии. Это тебя армия так измотала или ты все время был немного отшельником?

- Нет, я был душой компании. И жутким драчуном. Как сейчас помню, ездили с ребятами в соседнее село тоску разгонять... Я действительно как-то присмирел. Котят полюбил. Здесь у нас бродит один, смешной такой. Люблю с ним играть. Он мне нервы успокаивает.

- Чего ты больше всего боишься? Кроме своей смерти, конечно.

- Своей смерти, кстати, я не боюсь. А боюсь смерти матери и сестренки. Кроме них, у меня никого нет.

- Сколько лет ты хотел бы прожить?

- Лет 60, не больше. Да, вот еще - я боюсь старости. Смотрю на этих стариков, как они бутылки собирают... Не хочу быть беспомощным, чтобы меня в автобусе отталкивали и пихали. Пока я в состоянии шевелиться, двигаться, я хочу жить. А там и умереть не жалко.

- А ты когда-нибудь задумывался о самоубийстве?

- Всерьез - нет. Иногда, в армии, так доставали, что хотелось пойти и сразу повеситься. Но это быстро проходило: покуришь одну за другой, и все.

- А из-за несчастной любви?

- Ну это вообще глупо. Я часто слышал от сослуживцев: не дождется, приеду - убью. Идиотизм. Меня девчонка тоже бросила. Ну и что? Ей недавно исполнилось 17 лет. Конечно, она погулять хочет, что ей меня ждать... Мать всегда говорила: самоубийство - для слабых.

- Тогда в твой праздник я хочу пожелать тебе силы и здоровья. Чтобы не сломили тебя ни обиды, ни предательство, ни злоба.

- Спасибо, конечно. Только 23 февраля для меня обычный день, как и для многих мужчин. У моряков есть свой праздник, профессиональный. Он мне дорог. Хотя "морским волком" так и не получилось стать.