Факультатив

С другой стороны, немало и тех, кто предрекает победу на президентских выборах генералу Александру Лебедю, говоря "о русском Бонапарте".

Совершенно конкретному термину "бонапартизм" в отечественной политологии не повезло - кого только в ХХ веке не обзывали "бонапартистом"! Здесь и "аграрный бонапартизм" Петра Столыпина (Ленин), и "военный" - ген. Лавра Корнилова (Керенский, Чхеидзе), побывали в "бонапартах" и Троцкий (Сталин), и сам Сталин (Троцкий).

Того гляди, или Геннадий Зюганов, или Александр Лебедь стараниями не слишком знакомых с историей Французской революции журналистов станут "бонапартами".

Об исторических корнях подлинного бонапартизма и возможности его "укоренения" в России после 16 июня 1996-го размышляют два однокашника, два выпускника истфака МГУ 1956 года - журналис т Феликс Белелюбский и профессор Дипломатической академии МИД РФ, действительный член Международного общества наполеоновских исследований и председатель его российского отделения Владлен Сироткин - Сейчас произошла "инфляция" термина "бонапартизм". "Бонапартистами" оказывались совершенно разные люди: и Столыпин, и Корнилов, и Тухачевский, и Сталин, и Ельцин. Что же такое для тебя, профессионала, "настоящий бонапартизм"?

- Да, я изучаю "бонапартизм" - авторитарный, военизированный метод государственного управления. Мне он представляется вариантом стабилизации общества после революционных потрясений (одним из многих, кстати). И вот именно такая форма политического действия реализована двумя представителями династии Бонапартов: Наполеоном I (1799-1814) и "маленьким племянником великого дяди" Наполеоном III (1851-1870). Они правили Францией почти 35 лет, когда пришли к власти после революционных штормов 1789-1799 и 1848-1849 годов. Вот их-то совместный опыт (дяди и племянника) по введению общественного хаоса в упорядоченные государственные берега и называется "бонапартизмом".

- "Военизированный", "авторитарный" - все очень уж широко. У нас "военный коммунизм" послеоктябрьской эпохи тоже "авторитарный", тоже по-своему "урегулировал" революционную стихию. Что-то не завершено в твоем определении.

- Согласен. Самое принципиальное отличие "истинного" бонапартизма от других "бонапартизмов" в главном: и Наполеон I, и Наполеон III опирались на частных собственников. Именно в их интересах действовало все законодательство "первой" и "второй" империй. И именно их обслуживал централизованный государственный аппарат. Наполеон Бонапарт не только защитил штыками, но и законодательно закрепил на бумаге революционную "приватизацию" - перераспределение собственности (прежде всего земли). Эта "приватизация" проводилась не "по Чубайсу", ваучерами. Произошел фактический захват земли и недвижимости королевского дома, католической церкви и "старого" дворянства крестьянами, ремесленниками, мелкими буржуа под руководством якобинцев.

- Но общественная "потребность" в Наполеоне возникла не сразу. Между падением диктатуры якобинцев и захватом власти Бонапартом лежал период в пять лет т.н. "коллективного руководства" - республиканского режима Директории (пять "директоров" сообща управляли страной). Как во Франции подготовилась основа для диктатуры?

- С 28 июля 1794-го ("9 термидора" - по республиканскому календарю - день свержения якобинцев) по 9 ноября 1799-го ("18 брюмера Бонапарта" - день государственного переворота - по тому же календарю) во Франции был режим, сильно смахивающий внешне на нынешний режим в России после августа 1991 года. Термидорианский верхушечный переворот в Париже (как и августовские события 1991 г. в Москве) был провозглашен "революцией" против тирании якобинцев или - в нашем случае - "номенклатуры КПСС". Фактически же власть захватили (в обоих случаях) в основном политики "второго ранга", в большинстве приехавшие в Париж (Москву) в годы революции из провинции. Еще до своей "термидорианской" победы они фантастически обогатились (в нашем случае - уже могли распоряжаться госсобственностью). Но в условиях якобинского аскетизма (у нас - партгосконтроля) боялись демонстрировать тогдашние "мерседесы" или ездить прожигать жизнь на тогдашние "Канарские острова".

Иное дело - режим Директории. Рядовые якобинцы окрестили его "режимом лавочников". Здесь за одну ночь все вылезло наружу: роскошные рестораны, особняки, туалеты дам - вчерашних кухарок. Словом, "гуляй, рванина, от рубля и выше!". Шампанское и деньги в казино лились рекой (при всей известной скупости французов). А народ опять остался с носом - цены на продукты питания взлетели до небес. Термидорианцы отменили якобинский "максимум" - твердые цены на хлеб, "отпустив" их, как Егор Гайдар, "на волю".

Главное же - крестьяне сильно волновались за свою землю: ведь ни якобинцы, ни термидорианцы "бумаги" на ее легальное юридическое владение "прихватизированным" так и не дали. А за границами Франции продолжали стоять легионы эмигрантов-дворян, поддерживаемые всей монархической Европой, грозя вторгнуться и вернуть "старый порядок".

- Неужели среди лидеров термидорианцев не было светлых голов, понимавших, что такой вопиющий раскол на "нуворишей" и бедноту грозит их режиму?

- Отчего не было? Были, и даже очень "светлые". Но на какую реальную силу они могли опираться? Простой народ они вооружать, в отличие от якобинцев, боялись. Оружие могло обратиться против них самих. На наемную национальную гвардию (у нас - частные охранники) не то что опираться, надо было опасаться ее. Того гляди ограбят и убьют, если вдруг власть переменится...

Единственной реальной силой тогда была армия. Она во многом еще сохраняла революционный якобинский дух, да и материально рядовые и младшие офицеры не слишком обогатились - много ли унесешь в ранце или одной офицерской повозке, тем более что Бонапарт до 1807 г. запрещал всем, включая и генералов, возить в обозах барахло. Да и среди генералов было немало выходцев из низов, французских "чапаевых": Ней - сын бондаря, Ланн - сын конюха, Мюрат - сын трактирщика, Журдан и Лефевр - из бывших королевских вахмистров.

Сам Наполеон Бонапарт не блистал "голубизной" крови: сын мелкого дворянина с острова Корсика. Лейтенант королевской армии, он обречен был до революции тянуть лямку гарнизонного офицера и вряд ли вышел бы в отставку выше чина майора. Ведь он всю жизнь (как и Сталин по-русски) говорил по-французски с сильным акцентом. Лишь в год его рождения - 1769-й - итальянская Корсика была присоединена к Франции. Да еще будущий великий полководец не умел танцевать. А какой из него офицер в королевской армии без танцев?

Революция разом открыла этим безвестным лейтенантам, сержантам и капралам путь в генералы. И не за "породу", а за удальство, за военное искусство. Впрочем, Наполеон никогда не был поборником каких-то одних - революционных или контрреволюционных - принципов. Если суммарно определить его "принципы", то это - политический цинизм: люди настолько мелки, завистливы, жадны и честолюбивы, что управлять ими можно, только поощряя эти низменные инстинкты и раздувая их честолюбивое воображение.

- А штыки? Режим бонапартизма опирался и на них.

- Конечно, и у Наполеона I, и у Наполеона III были "силовые министерства", свои службы безопасности. И очень эффективные. Но создание своих, именно бонапартистских режимов они начинали не с них, а с финансов и налоговой службы. Первым, кого Наполеон Бонапарт пригласил к себе на другой день после государственного переворота, был не гений полицейского сыска (Ягода) - Жозеф Фуше, а французский "Борис Федоров" - главный налоговый инспектор Франции Эдуард Годен, проработавший по финансовой части и у короля, и у якобинцев, и у Директории.

В отличие от нашего, французский "Федоров" не боялся возражать суверену и отстаивать точку зрения специалиста. Первое, что сделал Годен, - отказал первому консулу в деньгах, когда тот попросил оплатить командировку военного курьера. "Гражданин первый консул, - твердо ответил финансовый служака, - казна пуста - в ней осталось всего 167 тыс.франков, остальное разворовали "директора", и денег вашим курьерам я больше не дам". Наполеон не вызвал начальника личной охраны, ОМОН или "Альфу".

- И не организовал парад войск Парижского гарнизона перед окнами банка, как у нас сделали в Петрограде в ноябре 1917 года!

- Наполеон просто полез в карман и вручил томившемуся курьеру личные деньги на дорогу. С тех пор Годен бессменно находился на посту министра финансов Франции и не предал Бонапарта даже тогда, когда от него сбежали Талейран, Фуше, друзья-маршалы.

Бонапарт и Годен не стали "отпускать цены" в разворованной стране, расколовшейся на кучку сверхбогатых и океан нищих. И не стали через два с половиной года издавать указы о борьбе с бандитизмом и мафией. Они пошли другим путем: издали 21 января 1800 г. декрет о создании "Дирекции по взиманию налогов" в составе Главного казначейства Министерства финансов страны. В каждом департаменте созданы отделения этой "дирекции". Ввели военизированный (пистолет и палаш) штат финансовых инспекторов: ни у кого из налогоплательщиков не должно быть сомнений в прочности налогового порядка всерьез и надолго. К каждому районному отделению "дирекции" прикомандированы рота ветеранов наполеоновских "альф", "вымпелов", ОМОНов и спецназов в полном вооружении. Кстати, с тех пор в некогда покоренной Бонапартом Италии существует "финансовая гвардия", имеющая на вооружении бронетранспортеры, вертолеты, автоматы, дубинки и наручники. А любой итальянский офицер-"гвардеец" и сегодня может закрыть фабрику или завод за несоблюдение техники безопасности, невыплату зарплаты или сокрытие доходов.

Когда же новые "силовые структуры" по представлению Годена, одобрению суда и с санкции Бонапарта демонстративно, под барабанную дробь и при большом стечении народа расстреляли у входа в тогдашние французские "АО МММ" несколько их руководителей за неуплату налогов (а заодно - и несколько десятков финансовых инспекторов, оказавшихся взяточниками), резонанс был огромным. Вся страна начала исправно платить налоги. И через два года казна бонапартистской Франции была полна.

- Ну, знаешь, если у нас начать сегодня так стрелять... Налоги тогда вообще платить будет некому! Это вообще не по-русски!

- Ты вот сам отвечаешь вместо меня: почему у нас, в России, западноевропейский бонапартизм вряд ли возможен? Но демонстративная разовая стрельба по живым мишеням - лишь малая часть "шоковой терапии" Бонапарта.

Гораздо большее значение имела стабилизация национальной валюты - франка. При Директории (как и сегодня в РФ рубль) франк настолько обесценился, что реальной валютой стал... фунт стерлингов (а Англия тогда воевала с Францией!). Бонапарт отлично понимал: никаких успешных войн за "величие Франции" при соотношении 2 тыс. франков за один фунт стерлингов никогда не будет. Поэтому даже раньше, чем создать "Дирекцию по взиманию налогов", он 6 января 1800 г. учредил свой "Центробанк" - акционерное общество закрытого типа "Банк де Франс" под контролем государства. И сам стал его первым пайщиком. Более того, в число пайщиков он принудил вступить всю свою многочисленную родню, а также всех самых богатых "нуворишей" Директории. Всего таковых оказалось 200 семейств, и с тех пор термин "200 семейств, правящих Францией", стал нарицательным. Фактически банк стал как бы "общаком" всей правящей верхушки режима бонапартизма. Это позволяло Наполеону контролировать доходы своего высшего военного, сановного и финансово-промышленного окружения.

"Банк де Франс" остался становым хребтом финансовой мощи Франции при всех последующих режимах (он, например, не выдал деньги коммунарам в марте-мае 1871 г., и те, послушные налогоплательщики, отступили, чем вызвали ярость Карла Маркса, воспринятую Владимиром Ильичем). Регенты (управляющие) банка сегодня по влиянию - не слабее самого президента республики.

- Только стабилизацией финансов и налогами Бонапарт укрепил свою власть? И все?

- Нет, не только, и даже не столько, хотя стабилизация финансов для любого режима вещь немаловажная. Главное, что обеспечило Бонапарту в 1799-1804 гг. массовую поддержку французов, - юридическое оформление революционной "прихватизации". Якобинцы в 1793 году решили основной вопрос революции - аграрный: они пустили земли королевского дома, монастырей, аристократии, сбежавшего за границу "старого" дворянства в продажу мелкими участками по 5- 7 га за символическую плату, да еще в рассрочку на десять лет. Но "бумаги", как я уже отмечал, на владение землей дать крестьянам не успели (а их было тогда 80% населения).

А вот "бумагу" дал Бонапарт: в 1800-1802 гг. он распорядился описать (кадастрировать) и оценить во франках все эти земельные участки. Каждый французский "единоличник" получил сертификат на полное владение своим наделом с правом купли-продажи или передачи по наследству. С тех давних лет и по сию пору французские "кулаки" владеют землей, хотя со времен Бонапарта во Франции сменился не один режим.

Мудрено ли, что все проводимые Бонапартом в 1800-1802 гг. референдумы (плебисциты) проходили "на ура" - за него голосовало "99,9%" избирателей-крестьян. Бонапарт хорошо понимал, что кормильцы страны и поставщики солдат в его армию - крестьяне. Поэтому он обращался с ними как разумный эксплуататор - не драл с них три шкуры. При нем крестьянин уже не платил ни королевскую, ни церковную десятину. В итоге, по подсчетам современных французских историков, налог с крестьян в 1800 г. уменьшился с 81 франка из 100 до 21 франка, т.е. у землепашца оставалось не 20% дохода, а все 80%. Сегодняшние российские власти поступают как раз наоборот - "частника" (особенно промышленного и сельскохозяйственного) задушили 80-85-процентными налогами, рубя тот сук "бонапартизма", о котором они мечтают.

Ну а вершиной законодательного творчества Наполеона стал его "Гражданский кодекс" (1804 г.). Действие его он распространил на все завоеванные страны Европы. И был прав, когда позднее, уже в ссылке на о.Св.Елены, написал: "Моя истинная слава - не в битвах, а в том, что будет жить вечно мой "Гражданский кодекс". Кстати, по нему действительно живет не только Европа, но и мы (хоть многие этого и не подозревают).

- Все же дядя, Наполеон I, был порядочнее племянника, Наполеона III. "Маленький Наполеон" нарушил присягу, разгоняя парламент. И социальная база у него была слабее. Отсюда его опыт компромиссов, балансирования.

- Все-таки курс на закрепление новой буржуазной собственности сохранился, и при этом "маленький племянник" не боялся прижать капиталистов, если они задерживали зарплату или душили непомерными штрафами рабочих.

- Вот здесь завершается обьясняющая способность сопоставления двух стран, затеянного тобой. Ведь якобинцы во Франции и наши "якобинцы"-большевики создали принципиально различные общественные формации. Там, "за бугром", - царство частной собственности. И ему-то и понадобились Наполеоны. А у нас - совсем наоборот. У нас происходит не "американизация", а сужение сферы рынка, натурализация хозяйства. Идет возврат не к капитализму, а к феодализму. Отсюда потребность в иной фигуре, в иных политических силах.

- Нет уж. Сходство кончается, но и разницу понимать надо. Для того и затеян этот разговор. До революции даже члены дома Романовых не могли продать ни сотки без санкции "общего собрания" - всей семьи правящей династии (к 1917 г. - более 35 человек взрослых членов). Сохранялись и права общинной собственности, хотя центральные власти не всегда считались с ними, коль это нужно было "державе". Даже такой защитник "правового самодержавия", как Петр Столыпин, в выступлении в Госдуме 9 ноября 1910 г. назвал российскую "общинную" собственность царей и крестьян "развращающим началом казенного социализма". Это и подтвердилось при правлении большевиков, превративших все население СССР в наемников государства.

- По поводу найма при государственном социализме ты явно погорячился. Но мне важнее другое - качественное различие двух ситуаций: где есть социальный заказ именно на Бонапарта, а где нет? Стало быть, России не угрожает Бонапарт на белом коне? Я верно тебя понял?

- В классическом понимании бонапартизм (как, впрочем, и фашизм) - не угрожает. Основой того и другого является дисциплинированный "частник", законопослушный гражданин, живущий в каменном доме со всеми удобствами и асфальтовыми (мощеными) дорогами к каждой ферме в деревне. А когда почти половина населения РФ все еще кормится от воды (рыбалка), леса (грибы, ягоды) и охоты, а также с огородов, топит печку дровами, бегает "до ветра" во двор - то какой уж тут бонапартизм... Граждане не верят властям. Власти не верят гражданам... Здесь новый Петр I мерещится, а не Бонапарт...