Первое, с чем сталкиваешься, - это строгий пропускной режим. Попадаешь внутрь и видишь обычное небогатое ПТУ, только здесь пахнет вкусным обедом, а на стенах - картины, написанные воспитанниками. В коридорах никого нет. А где ваши дети? - спрашиваю я. Только что пообедали, а пять минут назад у них занятия в школе начались.
Два правила: воспитанники ПТУ заняты целый день и ходят по училищу только в сопровождении взрослых. Распорядок дня - смесь армейского с санаторным. День начинается с зарядки. До обеда мальчики (девочек здесь нет) занимаются в мастерских. Их учат на токаря, слесаря механосборочных работ, штукатура и плотника. Потом - обед. В столовой убирают сами, поэтому там чистота и порядок. После обеда - учеба, и это для подростков самое трудное. Большинство тех, кто сюда попадает, учились 4-5 лет, освоили только начальную школу, их мозг отвык работать. Зато как они радуются, когда что-то получается!
После школы подростки занимаются спортом или работают с психологом. Для каждого существует собственная программа реабилитации. Мальчишки приходят сюда злобными зверенышами, которых не кормили, били и использовали разными способами. Мир не принимает их с самого рождения. Логично, что они отвечают ему лютой ненавистью. Их родители пьют, не работают, пропадают неизвестно где, сидят по тюрьмам. Самое распространенное преступление, за которое сюда попадают, - это кража с голоду. Многие впервые узнали здесь вкус печенья, конфет, яблока. А кормят очень вкусно, и это принципиальная позиция директора.
Анатолий Дмитриевич Казакевич не считает себя молодым - ему уже 65 лет.
- Но на пенсию не уйду, - говорит он. - Мне с ребятами интересно. Они меняются прямо на глазах. Вот, например, Коля. Он попал сюда испуганным зверенышем, не разговаривал со взрослыми, боялся, что его ударят. А теперь кого я зову, если нужно поменять замок или постелить линолеум? Колю, кого же еще. Он у нас все умеет.
Анатолий Дмитриевич руководит спецПТУ со дня основания, а до этого был директором обычного училища. Колпинское - единственное на весь Северо-Запад. Детей присылают со всего региона. А вот Петербург отправляет их сюда крайне неохотно, хотя в городе на учете в милиции стоят 11 тысяч человек. Некоторые работники судов и прокуратуры считают, что детям в спецПТУ слишком хорошо.
- А я уверен: их не надо наказывать, - говорит Казакевич. - Нужно показать им ту жизнь, которой они могут жить. Их проблема в том, что детства у них не было. Я с ужасом думаю - куда я их буду выпускать?
В прошлом году из училища уходил Саша Иванов, через неделю вернулся, дома - шаром покати, матери нет, и никто не знает, где она. Пришлось оставить его в училище.
Зычный голос Анатолия Дмитриевича разносится по всему корпусу. Заслышав его, мальчишки несутся к директору со всех ног и пытаются решить свои проблемы.
- Меня воспитатель к врачу не пускает, - говорит маленький толстенький мальчик.
- Разберемся, - отвечает директор. И поясняет мне. - Ему нужно каждый месяц к эндокринологу показываться. Среди них здоровых - единицы. За последние годы стало больше наркоманов.
Сейчас диагноз "наркомания" поставлен шести воспитанникам. Их наблюдает психиатр, они лечатся. Но каждый раз, когда попадают за ворота, - срыв. В самом училище наркотиков нет. Во-первых, дети все время на виду, во-вторых, их два раза в день осматривает врач. Скрыть след укола невозможно.
- Мы не тюремщики этим детям, - говорит Анатолий Дмитриевич, - мы их друзья. У нас нет ничего, напоминающего тюрьму, - ни актива, ни "бугров", ни привилегий. Если попадает мальчишка с уголовным опытом, он быстро понимает, что здесь пальцы веером не растопыришь.
Как и в любом другом детском коллективе, здесь есть свои лидеры, есть неуживчивые, необщительные ребята.
...Эта история обошла все питерские газеты. Уличная банда, в которой были дети от пяти до тринадцати, насмерть забила бомжиху. Старший из этой компании - тринадцатилетний подросток - сейчас живет у Анатолия Дмитриевича в училище.
Каждый воспитанник спецПТУ - это гремучая смесь из плохой наследственности, алкоголизма еще в материнской утробе, психологических проблем, уличных привычек, недоедания и бедности. Для того чтобы распутать этот "клубок", нужно очень много работать с детьми. Поэтому они утопают в мягких креслах, слушая шум волн или пение птиц. Некоторые так и засыпают в комнате психологической разгрузки. Поэтому они вяжут носки, которые потом лежат на выставке вместе с мягкими игрушками и поделками из бисера. Кружки - это святое. Мальчишки ходят туда с удовольствием. Многие только в училище узнали, что на свете бывают библиотеки.
У каждого воспитанника - своя история. Высокий и застенчивый Коля мог бы учиться в институте - такая у него светлая голова. Дома у него - пьющий отчим и мать, которая работает на трех работах. Очкарик Саша закончил спецПТУ, но не может ужиться в мире, который лежит за забором. Родителям он не нужен. Пришлось устраивать его в монастырь. Крепкий невысокий Дима - из обеспеченной семьи. Родители уже поняли, что Диме лучше пожить сейчас у Александра Дмитриевича. В его жизни уже были и наркотики, и уголовные компании. Вышел из ПТУ - и опять за старое...
...Родители иногда вытворяют с детьми такое, чего зверь со своим детенышем никогда не сделает. Молодая мать водила к себе мужчин. Те использовали сначала ее, а потом - ее четырнадцатилетнего сына. Надо ли удивляться, что он ненавидит свою мать? Агрессия - ключевое слово в жизни воспитанников Казакевича. Только здесь, за высоким забором, они получают, наконец, передышку.
Анатолий Дмитриевич делает все, чтобы мальчики много путешествовали. Лето они проводят в таком же спецПТУ в Белоруссии, в крае сорока озер. Воспитанники ездят в монастырь, причащаются и исповедуются в своих грехах. Это дело добровольное, никто никого не заставляет. Но все ездят. Рано встают, выезжают натощак, стоят длинную службу. В монастыре их знают - подростки входят строем и слушают батюшку, открыв рот. Кое-кому священник с первого раза грехи не отпускает. "Иди, - говорит, - подумай о своей жизни. Придешь в следующий раз".

Елена ШУЛЬГИНА
Колпино, Ленинградская область