«Учитель года» «Образовательное право» «Граждановедение» «Мой профсоюз» «Военное образование»
У Ч И Т Е Л Ь С К А Я   Г А З Е Т А

   

Содержание
Философия оценки
Мотивации десятибалльной системы


Необходимо срочно решать проблему

Готовы к диалогу

Расчет подрывает чувство долга

Надежность обучения
Какой быть шкале отметок?


Интернет за колючей проволокой
Виртуальная жизнь реальной зоны


Амнистия действует. Бездействует чиновник
Государственные и общественные структуры не готовы к реабилитации вышедших из колоний подростков


Покупка без брака
Каждый из нас потребитель, а это звучит гордо


Я нарисую...свободу
Она там, за решеткой


Браво, Александр Сергеевич!
Мефистофель не сумел купить душу борца


Костюм достанется сыну
Так решил победитель нашего конкурса "Олимпийский прогноз"


Бродячие неучи
Почему Британия объявила прогульщикам войну


Никто не застрахован от болезни
Иногда детей приходится учить в больнице


Выставка-форум "Школа - 2002"
Из Сокольников - в завтрашний день


Кто любит детей, того любит Бог
За десять лет работы 25-й московской санаторной школы-интерната около 2 тысячи ребят с ограниченными возможностями поверили в себя


Ars longa
Интеллектуальный лабиринт для старшеклассников


"Презренный барометр"
География + экономика + информатика. Интегрированный урок. 10-й класс


Статфакты

Юрий Трутнев, губернатор Пермской области:
Нужно найти время заглянуть в глаза детей


Александр Зимин:
За качество образования должен отвечать директор школы...


По законам лицейского братства

Личное дело Левиных

Родина - это мама
Ее готовы защищать воспитанники военно-спортивного клуба "Десантник"


В гроте Ермака

Мальчишки лишними не будут

В Чайковском любят горные лыжи

Нильский крокодил Гоша живет в Чайковском

Когда улыбаются цветы

Ласку заменить трудно. Но можно!

Мы звенья одной цепи

"Муравейнику" - быть всегда

Двадцать тысяч на песни

Профилактика "пофигизма",
или Как усадить ребенка за уроки


Ваша дочь - падчерица

Красавка-ярославка

Этюды из детства
Не коржик, а курабье


Родительские истории
Как Мишка в университет ездил


Вместо "травки" кросс и армреслинг
Трудновоспитуемых спасает спорт


Молодые, не проходите мимо!
Взаимовыгодное партнерство избавит от дефицита специалистов


Раз ступенька, два ступенька...
Как, поступив в училище, закончить вуз?


Продолжаем тему

Пан Толстой

Вид изложения придется выбирать

Конец истории
Британские школьники не знают прошлого своей страны


Олег ХРОМУШИН:
Сочинение музыки - не озарение, а распорядок дня


Архив номеров

Архив номеров в текущем номере газеты

Реклама

 

 

 
Александр ГОРОДНИЦКИЙ:
Мне всегда помогал стыд


Окончание. Начало в N 11.

20 августа 91-го года мы стояли у Белого дома в живом оцеплении, на баррикадах этих дурацких, и люди пели "Атлантов", и я пел..." Так в прошлом номере "Образовательного права" завершилась первая часть нашей беседы с академиком Российской академии естественных наук, поэтом и бардом Александром ГОРОДНИЦКИМ. Сегодня мы предлагаем вторую часть этого разговора.

- Александр Моисеевич, почему нынешнее время, достаточно драматичное по-своему, не нашло отражения в авторской песне?
- На этот вопрос никто не может ответить, и я не могу. Разве что имею некоторые соображения. Дело в том, что, когда ничего не было разрешено, когда вместе с выражением "самиздат" было и другое - "магнитофониздат", авторская песня была единственной отдушиной открытого общения между людьми, и это делало ее значительной. Сейчас появилось много других вещей и, мне кажется, с ними - невостребованность авторской песни. Во-вторых, сегодня, когда что хочешь говори и твори, многое растеклось по другим областям. Не знаю, почему сегодня нет сильной авторской песни. Перестала быть рупором общения, паролем, наверное. Добавьте мутную волну рынка, капитализацию, коммерциализацию, роботизацию (от слова "робот") литературы и искусства, массу других факторов. Человеку с тихим голосом и скромной гитарой в руках трудно при этом стать рупором поколения. Сейчас все другое - крик, крик, крик. Но рок, при всем моем уважении к Шевчуку, которого ценю, как и всякого талантливого человека, это все же возрастное искусство. Не знаю, будут ли нынешние молодые так же ностальгически вспоминать песни своей юности, как я вспоминаю, скажем, "Темную ночь". Это вовсе не значит, что нет молодых талантливых людей. Я 20 лет просидел во всяких жюри и все думал: хоть бы одного увидеть, как когда-то мы с Окуджавой у нас в Ленинграде в Кировском Дворце нашли Юру Кукина в 65-м. Кудлатый такой парень, тренер по конькам. Теперь же, если появляется кто-то, - сразу на эстраду.

- Не сомневаюсь, что при всем том вам, человеку, на параде авторской песни идущему в первом ряду, молодые авторы нередко приносят свои творения для оценки, благословения. Что несут?
- Во-первых, от этого стараюсь тщательно обороняться, потому что можно просто утонуть. Во-вторых, в принесенном, что позитивно, отсутствует все же всяческая чернуха, это же вам не кинематограф, где зрителя надо обязательно завлечь сценой мордобоя или секса. Так что особого изменения тематики я не ощущаю. Другое дело, что главной бедой нынешних авторов - это тоже зеркало эпохи - стала какая-то бесконфликтность, беспроблемность, все мило, красиво, про любовь. На этом фоне можно спорить, удачна песня или нет, но полковник Саша Чугунов, вернувшийся с первой чеченской войны, написал "Родина, не предавай меня". О том, как людей не мы, но - заложили. Живем-то мы в странное время, чеченские войны, с одной стороны, и возможность говорить в открытую практически обо всем - с другой. Но раньше авторская песня говорила обо всем обжигающем, указывала на болевые точки, был, наконец, Окуджава с его рассказами о войне и о любви. А сейчас обмелели песни, незначительными стали - не знаю почему. Такое впечатление, что молодые живут другими вещами, которым в песнях не живется. В этом - противоречие. Каких-то ярких, интересных, великих проявлений я уже пару десятилетий не знаю. Последним всплеском, пожалуй, была Вероника Долина. Но сейчас она уже сама маститый человек.

- А не получится, что в результате авторская песня исчезнет потихоньку как факт жизни и взамен придет что-то другое?
- Здесь у меня своя точка зрения. Я согласен с Окуджавой, который считал, что авторская песня родилась в 60-х на московских кухнях. Мне кажется, что в России, именно в России, в той или иной форме она существовала всегда. Ибо сама по себе вещь интонационная, человек под аккомпанемент струны не мелодию создает, а некое поле звучания, чтобы прислушались. И рассказывает что-то. Так возникали и руны, и "Боян бо вещий", и городской романс. Если джаз шел от зажигательного ритма негритянской пляски, то музыкальная основа русской песни - от ритма пахаря, идущего, спотыкаясь, за сохой, от "Догорай, моя лучина", от шага солдата, идущего с войны. Так было всегда, так всегда будет, потому в России авторская песня не исчезнет никогда.

- Александр Моисеевич, вам бывало когда-нибудь страшно в жизненных обстоятельствах?
- Конечно. При моем образе жизни это было неизбежно.

- Я к тому, что в прежних фильмах герой, чтобы перебороть страх, начинал петь.

- Когда мне бывало страшно, я сначала старался совладать с собой, чтобы не показать страха тем, с кем рядом. Думал при этом: "Вот ведь, они не боятся, а я сейчас сдохну!" Дело же не в том, чтобы не бояться, а чтобы при этом не вести себя стыдно. Стыд помогал. По-настоящему было страшно, когда стояли под дождем и пели "Атлантов", а вокруг кричали: "Танковая атака, разбегайтесь, а то не успеете".

- А через год защитникам Белого дома вручали медали, а еще позже выяснилось, что зря стояли, овчинка выделки не стоила.
- Никаких медалей я не получал. А стояли мы, и боялись, и пели - не только о себе говорю - не для Ельцина, не для людей, которые оказались перевертышами, а для себя. Это была попытка освобождения, попытка выдавить раба прежде всего из себя. Я об этом не жалею. Нас не привело к Белому дому чувство самосохранения, не хотелось обратно в коммунистическое ярмо. И сейчас не хочется.

- Но ведь вам, доктору наук, известному человеку, было тогда что терять?
- Да. И речь шла тогда не о потере зарплаты или положения, но о потере жизни. Вопрос стоял так: или рискнуть жизнью, которой, как и всякий нормальный человек, я очень дорожу, или согласиться на то, чтобы жить так, как жили. Не хотелось, как жили. Кстати, во всех случаях жизни, хорошо мне или нет, радостно или печально, я ни разу ни вспоминал собственных песен. Песни детства, юности, студенчества, те, что пели тогда наши кумиры Бернес или Шульженко. Только не свои. Однажды в передаче "Старая квартира" - меня пригласили на 55-й год - спросили, что вы пели, когда не было ни Окуджавы, ни вас, пардон? И я вспомнил "Бригантину", пятерых парней, которые поют у костра "чуть охрипшими голосами", "Глобус". То есть песни были разные, но совершенно не свои.

- А про то, что Мари всегда мила, а "Красную розочку", которую в середине 50-х пели все?
- Этого нет. Дело в том, что в основном, начиная с 54-го года, я пел в геологических экспедициях, а там пели "Ванинский порт".

- Авторская песня связала вас с многими людьми. Чем?
- Тем, что у нас была общая жизнь, общие радости и общие боли, тревоги. Я всегда очень радуюсь, когда люди не знают моей фамилии, но знают мои песни и более того, начинают обижаться, когда узнают, что я автор. Да вы что, это мы, мы ее там-то... И я понимаю, что все правильно, значит, человек настолько считает песню своей, что не хочет отдавать ее какому-то конкретному автору. Это самая лучшая оценка. Мне нравится определение, что авторская песня, как опознавательный знак на истребителе - свой, чужой. Когда люди объединяются по принципу одних песен, то дело не в песнях, а в одной системе ценностей. Получается, они не одиноки. Авторская песня помогает не быть одиноким. Это важно. Проблема внутреннего и духовного одиночества для нашего времени очень актуальна.

- Но вы-то лично не чувствуете себя одиноко?
- Бывает по-разному. Когда я пою и слышу, что мне подпевают, я не чувствую себя одиноким. Состояние бывает разным, иногда случается не лучшим, но когда прихожу на концерт, то заряжаюсь от зала и несколько дней нахожусь в хорошем настроении. Однажды в Питере получил записку с благодарностью, мол, вы нас поддержали в нелегкий момент. Читал и думал: о чем они, это я был только что в ужасном настроении, это они меня выручили. Так что тут все взаимно, перекрестное опыление, как это называется в ботанике.

- Говорят, что на одну чрезвычайно протокольную встречу вы пришли без галстука...
- Хорошо еще, что хоть в пиджаке пришел. Мне президент Ельцин должен был в числе других лауреатов вручать Государственную премию имени Окуджавы, а тут выяснилось, что не имею пиджака поблизости - лето, жара. Жена бросилась его покупать, но галстука я все равно не надел. Я вообще не люблю протокольную одежду. Вместе пиджак и галстук я надел, помню, только на защиту докторской диссертации, опасаясь, что в ином случае мне накидают "черных шаров" за неуважение к Ученому совету. Как-то приехал на концерт после доклада в академии. И появился на сцене Дома композиторов в неприличном для себя приличном виде: пиджак, галстук и значок на груди действительного члена РАЕН. И получил тут же записку из зала: "Уважаемый Александр Моисеевич, я видел вас при Хрущеве, видел при Брежневе, видел при Горбачеве, но впервые в жизни вижу вас при галстуке..."

Алексей АННУШКИН

 
© "Учительская газета"
Перепечатка материалов газеты допускается только c письменного разрешения редакции. Ссылка на "УГ" обязательна.
[Обратно] [На титульную] [Вверх]
 

Рейтинг@Mail.ru