«Учитель года» «Образовательное право» «Граждановедение» «Мой профсоюз» «Военное образование»
У Ч И Т Е Л Ь С К А Я   Г А З Е Т А

   

Содержание
Отдыхать будем потом!
Активные и энергичные зарабатывают "на стороне"


Пятьсот "зеленых" - не предел
Молодые специалисты во Владивостоке настроены оптимистично


Три работы - не предел
Пенсионеры трудятся до последнего{e}


Тупик. Выхода нет
Государство свалило интеллигенцию в яму нищеты


А как у них?

Опасный целитель?

Литовских полицейских "ментами" не называют

А не оглянуться ли назад?
В те дни, когда инспектор по делам несовершеннолетних мог сделать многое


Ваш адвокат

Пенсия кормилицы

МЭСМы, БЭСМы и "Эльбрусы",
или Вехи отечественной компьютеризации


Современное поколение о "Поколении.ru"

Сергей МОНАХОВ, ответственный секретарь Федерации Интернет Образования:
В ФИО все работают на одну идею


Ольга ФРОЛОВА, учитель информатики:
"Я перестала узнавать своих учениц"


Николай СПИРИН, учитель труда:
"Деньги заплатили, но компьютеров нет"


Валентина ГУЗЫНИНА, учитель истории:
"Если что-то делать, - то хорошо"


WWW.Прямая речь.ug

Современное поколение о "Поколении.ru"

WWW.итоги 2001.ug

В Тюмени прорубили окно в интернет

Дойдет ли письмо на волю?
Колонисты осваивают мировую паутину


Федерация меняет ориентацию

100 лет тюрьмы хакеру Иванову
В 2013 году каждое второе электронное письмо будет с вирусом


Текстовые байты

Музыка для всех,
или Деградация нации начинается с молчания


Ученик или "шкаф"?
К вопросу об обязательном содержании образования в России


Поздравляем!
Гордимся вами!


Зорька и Файза
Сельская учительница мечтала о лошади - мы ей лошадь подарили


Детективы затмевают классиков

Колокола тревоги нашей
Внеклассные мероприятия: посадить дерево и спасти человека


Два "ф": французский и физкультура

Романс и свадебный обряд

География расширяется

Круглый стол
Самое святое, что есть у Бога на земле


Учиться учить правам человека

Коккер-спаниель против ротвейлера
Слушателям московского семинара по правам человека, состоявшегося в ноябре, была предложена методическая рекомендация игры в суд


Инженер - это звучит гордо
Так было в России сто лет назад, а что изменилось в наши дни?


На кухне вино уже кипит в кастрюльке!

Не умирать, не выносив дочку...
Смертельно больная женщина отказалась принимать лекарство, потому что ей предстояло рожать.


Тушь течет...

"Учительницу сосватать очень трудно",
- говорит элитная московская сваха


Юбилей противозачаточной пилюли
Между тем американские ученые успешно разрабатывают препараты мужской контрацепции


Почему болит спина?
Королевский физиотерапевт Сара Ки утверждает, что позвоночник нужно как можно чаще... "поить"


Дамские сплетни

Зачем учить все земли?
Кучер довезет, куда нужно


Возвращение "Бродячей собаки"

Письма с Петровки

Сергей Шушарджан:
Вместо хлорки используйте музыку
Она тоже убивает микробы


Архив номеров

Архив номеров в текущем номере газеты

Реклама

 

 

 
А не оглянуться ли назад?
В те дни, когда инспектор по делам несовершеннолетних мог сделать многое


В 40-м номере "Учительской газеты" за 25 сентября, в теме "Трудное детство. Кто и как его защищает?" речь шла о том, что в России появилась новая должность: специалист по защите прав ребенка. Продолжаем разговор об этом.

Октябрьский район Екатеринбурга был хорошо известен в Свердловской области, да и в России еще с доперестроечных времен: именно здесь родился социально-педагогический комплекс (СПК).
Главная идея того новшества - ни один ребенок не должен остаться без внимания взрослых. За создание СПК, строительство материальной базы для работы с детьми по месту жительства, за организацию детских и подростковых клубов, спортивных секций и площадок отвечали первые лица - секретари горкомов и райкомов партии, председатели исполкомов.
Какие меры государство сегодня предпринимает для защиты маленького гражданина? Об этом хотелось поговорить с рядовым инспектором, который хорошо знает свою систему изнутри.
Раиса Колотова, специалист по охране прав детей Комитета по социальной политике администрации Октябрьского района города Екатеринбурга, - одна из них. Более 30 лет проработала она инспектором. Хорошо знает всю систему работы с брошенными детьми. О ней отзываются как о человеке, который беззаветно и преданно служит своим подопечным, болеет за судьбу каждого ребенка. Оглянувшись назад, она имеет возможность сравнить положение детей вчера и сегодня, предложить свой вариант спасения трудного детства.
- Раиса Федоровна, у вас богатейший опыт работы с детьми, Октябрьский район долгие годы был признанным лидером в работе с несовершеннолетними.
- К сожалению, в администрации я больше не работаю - совсем недавно мою должность сократили, у меня возраст пенсионный... И хоть могла еще года два поработать с пользой, человек я не слабый, здоровье и энергия еще есть, да, видно, у руководства другие соображения: понадобилась ставка и сочли, что защита детей - сегодня не самая актуальная проблема. Впрочем, мысль об уходе во мне зародилась уже давно. Причина - чувство безысходности. Не могу спокойно смотреть на голодных попрошаек на улицах. Мне, специалисту, трудно понять и смириться с тем, что эти ребята никому не нужны: ни родителям, ни государству.
Вот уже сколько времени не можем найти шестерых детей из двух семей. Обе матери - алкоголички и живут неизвестно где. Жилья нет - все пропили. Для детей из одной семьи мы все-таки нашли жилье, но и оно стоит бесхозным. Некому искать ребятишек. Надо иметь железное сердце, чтобы каждый день сталкиваться с несчастьем ребенка и понимать, что ты ничего не можешь для него сделать.
- Разве ничего не изменилось с тех пор, как осознали, что лишение родительских прав - не панацея от всех бед?
- Сколько уж реорганизаций и реформ пережили за эти десять лет, а положение все хуже и хуже... Согласна, лишение родительских прав крайняя, но все же для некоторых женщин необходимая мера. Раньше шли на нее, не особенно задумываясь о последствиях, но хотя бы создали систему: как и что делать с ребенком. Пусть с трудом, но я всегда могла договориться и найти место, куда пристроить малыша. Одних - в детдом, других - во вспомогательную школу, на третьих оформляли опекунство, помогали людям взять заботу о детях на себя.
- Но ребята все равно сбегали и из детских домов, из интернатов...
- А мы находили и возвращали. Раньше мы работали вместе со школой; там у нас были общественные инспектора. Каждый ребенок был на строгом учете. Я это знаю не понаслышке. Сама оформляла дела в суд на лишение родительских прав, сама защищала там ребенка. Сама искала, куда его определить, после детдома устраивала на учебу - в ПТУ или техникум, а то и в институт. Следила, чтобы был одет, сыт. После окончания устраивала на работу - с тем чтобы обеспечили общежитием. Впрочем, так же работали другие инспектора. Это была система. Сегодня она разрушена.
- Получается, что вы, Раиса Федоровна, склонны к тому, чтобы вернуться...
- К прежней системе! Она была продуманной и практически более подготовленной. Сегодня мне некуда пристроить выброшенного из семьи ребенка, хотя на первый взгляд появилось множество новых учреждений: приютов, реабилитационных центров, семейных и обычных детских домов. В каждом районе - свой. Но беда в том, что они рассчитаны на очень небольшое число детей - от 30 до 60 мест в каждом. А количество нуждающихся несравнимо с прошлыми годами. Да и каждый новый детский дом стремится укомплектоваться в первый же год существования так, что для других детей там мест просто не остается. К тому же приюты могут взять ребенка лишь на небольшой срок. А куда его деть дальше - снова на улицу? Именно так и получается...
- Но ведь столько полезных законов, программ по защите прав ребенка принимается сегодня на всех уровнях власти. Разве не помогли они вам?
- Сколько уже и реорганизаций, и реформ пережили мы за последние десять лет... Раньше были в системе роно, потом перешли в управление соцзащиты, теперь - в комитет по социальной политике при администрации. А положение с детьми все хуже и хуже.
- Но разве не было причин для такой реорганизации? Знаю, как в отделе соцзащиты вашего же района переживали во время приватизации за каждую квартиру для ребенка, которую пьяницы-родители пытались продать. К вашему юристу чуть ли не с ножом приходили...
- Да, так грамотно и так храбро могли отстаивать права ребенка только такие, как наша Галина Андреевна Широкова - раньше она работала прокурором. Мы, инспектора, так бы не сумели. Но разве обязательно надо было ломать хоть и не идеальную, но все же хорошо отлаженную систему? Ведь можно было, к примеру, взять и ввести в нее должность юриста. Но у нас вместо того, чтобы усовершенствовать хорошо отлаженный механизм, сломали всю машину. В частности, в нашем районе пошли на новый эксперимент: укомплектуют наш отдел из одних юристов. Боюсь, что такой подход - не самый удачный. Ведь работать-то приходится с детьми. А с ними диалог с помощью юридических терминов вряд ли получится. Правда, таким специалистам легче отстаивать права ребенка в суде - к сожалению, сегодня их приходится решать только там. Хотя в других районах Екатеринбурга в отделах по защите прав ребенка все же сохранили и педагогов, и психологов, и социальных педагогов, и юристов. К тому же специалистов по защите прав ребенка никто не обучает. За последние годы всего один семинар в Москве, да и то платный.
- Раиса Федоровна, в разговоре мы слегка коснулись проблемы опекунской семьи - ведь именно в ней раньше искали выход из положения... А что сегодня?
- Сегодня наставили рогаток для зарубежных усыновителей, чтобы не отдавать детей "чужим", а наши - особенно богатые - не спешат усыновлять сирот. Небогатых, желающих усыновить, становится все меньше и меньше - государство урезает размеры своей помощи и тут. Мало того, ребенок живет в опекунской семье до 16 лет, а что с ним делать дальше? Об этом почему-то законодатель стыдливо умолчал. Вот и приводят к нам 16-летних и говорят: давайте следующих малышей, мы свои обязательства перед государством выполнили. А кто будет выполнять свои обязательства перед 16-летними, но все еще детьми?

Людмила ДОРОХОВА
Екатеринбург

 

 


На титульную страницу