| Содержание |
|
|
| Архив
номеров |
|
|
| Реклама |
|
|
|
| |
Мирись-мирись и больше
не дерись
Жестокость нашего правосудия, его карательно-репрессивная
направленность, к сожалению, отнюдь не выдумки правозащитников,
"чернящих" российскую действительность. Маленький,
но красноречивый факт: если на Западе выносится
в среднем около 20 процентов оправдательных вердиктов
по уголовным делам, то у нас только 0,2 процента.
И очень сомнительно, чтобы это было связано с тем,
что в отличие от зарубежных копов наши правоохранительные
органы всегда безошибочно отлавливают только настоящих
преступников. Процент судейских ошибок не в пользу
обвиняемого у нас, во всяком случае один из самых
высоких в Европе. При этом речь идет лишь о тех
случаях, когда человек совершенно невиновен, а ведь
сколько выносится неадекватно жестоких приговоров,
которые, по сути, такие же судебные ошибки. Причем
зачастую суд безжалостен не только к взрослым обвиняемым,
но и к подросткам. В результате в колонии отправляются
глупые мальчишки, взломавшие палатку и стянувшие
оттуда пару сникерсов, пацан, укравший хомячка,
или двое сорванцов, решивших пофорсить перед девочками
на колхозной машине. Пострадавшим, может, и самим
жаль таких "страшных злодеев", но судебная машина
наращивает оборот, и кажется, что уже ничего нельзя
остановить.
А между тем защита потерпевших может быть обеспечена
не только в суде, но и на стадии предварительного
следствия, где могут применяться адресные программы
и механизмы возмещения ущерба, в которых учитывались
бы одновременно такие конкретные обстоятельства
дела, как тип правонарушения, личность обвиняемого,
характер причиненного ущерба... Смысл такой работы
прослеживается достаточно четко: процесс примирения
способен восстановить нанесенный жертве преступления
моральный, психологический и материальный ущерб,
для преступника же появляется шанс изменить свою
жизнь, смыть с себя прошлые грехи.
Уже несколько десятков лет в США, Канаде, Австралии,
некоторых странах Европы работает более трехсот
программ примирения между правонарушителем и его
жертвой в тех случаях, когда преступление не является
особо тяжким. Кстати, и в России до революции следователь
был обязан вызвать стороны для склонения их к миру
по делам, представляющим незначительную общественную
опасность.
Сегодня же дело с "мертвой точки" сдвинули энтузиасты
- члены общественного центра "Судебно-правовая реформа",
которые решили начать эксперимент с примирением
сторон, когда в роли правонарушителя выступает подросток.
Объясняется это скорее всего тем, что по-человечески
больше жаль оступившегося ребенка, нежели взрослого,
а также тем, что из детей наши тюрьмы успешно вербуют
будущих "отморозков", которые без содрогания в сердце
выполнят любое дельце, вплоть до хладнокровного
заказного убийства.
Итак, подключив юристов, психологов, педагогов,
Центр разработал саму концепцию и технологию института
примирения, условия для которого, по счастью, уже
заложены в нынешних Уголовном и Уголовно-процессуальном
кодексах России. Российское законодательство, в
частности, предусматривает примирение с обязательством
правонарушителя загладить причиненный ущерб. Сюда
относятся типичные для подростковой преступности
драки, мелкие кражи, нанесение легких телесных повреждений.
Признание подростка в совершении преступления, его
искреннее желание искупить свою вину, тот факт,
что он не представляет прямой угрозы обществу, -
все это в конечном счете способствует примирению.
Но, разумеется, примирение невозможно, если пострадавший
и слышать не хочет о мирном исходе дела. Добровольное
волеизъявление обеих сторон - условие обязательное.
Примирение - это не просто сделка между потерпевшим
и обвиняемым. Прежде всего программа эта должна
содействовать социальной реабилитации, нормализации
личности подростка: заставить его вернуться в школу,
найти работу, лечь в наркологическую клинику, если
это необходимо. Голое осуждение подростка за совершенный
им проступок не является целью программы. В практике
примирения уже был такой случай, когда потерпевший
потребовал от малолетнего правонарушителя, чтобы
тот, при условии прекращения против него уголовного
дела, не просто вернулся в школу, которую совершенно
забросил, но и закончил полугодие без троек. Цель
очевидна: абсолютно всем выгоднее, чтобы подросток
получил нормальное образование, нежели отправился
бы за колючую проволоку, где он несомненно тоже
обучится, но совсем не тому, что преподают в школах.
Татьяна ПТИЦЫНА |
|
|
|
