Она уезжала. Навсегда.

Мальчик тринадцати лет по имени Рома Петров пришел в школу. В старую, родную школу, уже, наверно, в миллионный раз.

Судьба любит неожиданности. Звонок с сообщением о внезапной смерти родного человека приходит ночью, когда об этом не думаешь. Самолет падает, когда пассажиры спят, а сосульки летят с крыши на голову, когда идешь и напеваешь веселую мелодию.

Рома вошел в класс. К нему не подбежали все пацаны, чтобы поздороваться, и ему пришлось самому подходить к каждому и трясти за плечо, чтобы привлечь внимание. Он не был лидером класса.

Рома выкладывал учебники из портфеля, когда подошел Костя Воробьев,  его хороший друг, если слово «друг» можно употребить в анархическом «государстве» их класса.

- Слышь, Евка Сергеева уезжает! – прошипел Костя. – Навсегда, слышь? Ура, да?!

Ева – красивое имя. Под стать его владелице. У нее длинные волосы, завораживающие голубые глаза. Рома смотрел на нее, не отрываясь. Она, почувствовав взгляд, повернулась.

Он отвел глаза. Ледяной озноб колотил его. Слова Кости не укладывались в голове, адреналин будоражил кровь.

- Ну как, клево? Побольше бы таких новостей с утра! – ржал Костя над его ухом.

Это началось не с первого класса, а где-то с третьего. Ева всегда была недалеко, их парты находились почти рядом. Сначала и до конца занятий он тихо любовался ею.

После уроков Ева стала собираться домой. Рома сидел рядом и чуть не плакал от нерешительности. Он считал в уме и был твердо уверен, что на счет «десять» встанет и подойдет к ней.

Досчитав до десяти, он продолжал сидеть. Ева уже надела куртку и стала торопливо натягивать перчатки, путаясь в вязаных пальцах, а Рома смотрел на нее, улавливая последние минуты и осознавая, что ему нечего будет ей сказать, а признаться он пока не сможет.

Не сможет сейчас, не сможет никогда… Ева направилась к двери, когда он резко вскочил и крикнул:

- Е-ева!

Она не услышала или не обратила внимания, дверь захлопнулась за ней. Рома мог побежать следом, спотыкаясь и перепрыгивая через ступеньки… Вдруг он понял, что это глупо - объясняться в любви девочке, у которой на уме еще детские сплетни и детские фильмы.

Рома остался стоять.

Подбежал Костя Воробьев:

- Евка ушла, наконец-то в нашем классе станет легче дышать!

- Заткнись ты, - тихо, но отчетливо произнес Рома.

…Он не заметил, как ребята разошлись по домам. Надвигались сумерки. Ему было грустно. Рома представить не мог, как однажды войдет в класс, а Евы не будет рядом. От этой мысли холодело сердце.

В класс вошла уборщица.

- А ты чего сидишь тут один в темноте? Уж не заболел ли? – участливо спросила она.

- Нет. Со мной все в порядке, - ответил Рома и начал собирать портфель. Упала ручка и закатилась под парту. Он стал искать ее и заметил какой-то лежащий предмет.

Присмотрелся. Это была перчатка. Точно такую он видел у Евы. Видимо, она ее обронила, когда поспешно уходила домой. Рома быстро положил перчатку в портфель, оделся и кинулся к двери. «Только бы успеть отдать Еве перчатку, пока она еще не уехала», - сверлила голову мысль. Он вспомнил, что Ева жила в трех кварталах от школы. «Далековато», - подумал Роман. Но на этот раз уже ничто не могло остановить его. В надежде увидеть ее еще раз, он бежал мимо прохожих, запорошенных снегом скверов, освещенных окон домов.

 И вот, наконец, дом Евы. Запыхавшись от волнения и быстрой ходьбы, Рома поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру Евы. В приоткрытую дверь выглянула любопытная соседка и сообщила, что несколько минут назад семья Сергеевых уехала на вокзал. «Несколько минут! Какая малость, чтобы в один миг разрушить теплевшую в душе надежду на встречу с Евой», - сокрушался Рома, возвращаясь назад.

Дома он бережно достал перчатку Евы и спрятал ее в потаенное место как память о своей первой любви к однокласснице. Он верил, что судьба обязательно подарит им встречу.