Как водится, по звонку класс стоит. Кому-то удаётся успокоиться быстро, и через долю секунды он уже весь внимание. А кому-то потребуется для этого больше времени. Возможно, придётся дать ещё один звонок.  Но пока меня не увидят все, урок начинать нельзя. Потому что начинаем мы с изречения: небольшого стихотворения, позволяющего настроиться не только на рабочий лад, но и на общение на другом языке. В каждом классе изречение своё. Кому-то важно успокоиться, другому трудно сконцентрироваться или «пробудиться». В этом шестом классе в начале каждого урока мы говорим о том, насколько важно уметь быть разными: отважными, добрыми, быстрыми, светлыми. Мы не переводим эти строки, просто слова, произносимые человеком изо дня в день, в какой-то момент становятся частью человека. (Кстати, практиковать произнесение изречений я начала, ещё работая в гимназии. И, поверьте, это «таинство» позволяло настроить детей на иноязычное общение намного лучше, чем избитое «какое сегодня число? и кто сегодня отсутствует?»).

Если на эпохальном уроке (ежедневный первый спаренный урок, преподаваемый модульным способом) ритмическая часть занимает достаточно продолжительное время и неизменно начинает его, то на своём уроке-упражнении (именно такой статус имеет урок иностранного языка в вальдорфской школе) я занимаюсь ритмом не только вначале. Но сегодня вижу, что дети пока «не включены», поэтому мы становимся в круг. Берём в руки мячики и, передавая их по кругу, проговариваем стихотворение, в котором содержится много лексики по изучаемой теме. Потом мы запишем текст, а пока из урока в урок мы просто проговариваем его, придерживаясь определённого ритма, иногда опуская в нём какие-то слова или строки, иногда варьируя громкость или скорость произнесения. Речь  человека всегда находится на стыке воли и чувств. Обращаясь, таким образом, к чувствам ребёнка, я развиваю его речь. В итоге через пару-тройку уроков после первого знакомства со стихотворением дети уже без моей помощи произносят его текст хором, а некоторые отваживаются сделать это самостоятельно.

Лишь через 10-15 минут после начала урока класс садится. Теперь он готов к основной части урока. И тут поднимается рука. «А почему в стихотворении слова знакомые, но звучат как-то по-другому?» Еле сдерживая внутреннее ликование, предлагаю детям самим догадаться, почему глаголы могут принять незнакомую нам форму. Очень быстро звучит догадка: всё дело во времени. И мне уже не надо объяснять, что такое перфект и как он образуется. Он уже «живёт» в детях, осталось только представить им его. Я рада, что не поторопила процесс, и класс сам пришёл к необходимости знакомства с этой грамматической формой. (А в голове: со следующего урока на ритмической части можно начинать работать над тремя формами глагола. Осталось только придумать, как совместить их с движением).

Вот уже несколько уроков как мы говорим о летних каникулах и о погоде. Смотрим за окно. Бабье лето в этом году нас просто балует. Про такую погоду и говорить одно удовольствие, мы и говорим. Задаю вопрос, кто-то отвечает. Затем повторяем в хоре. Потом обязательно найдётся кто-то, кто захочет рассказать всё сам. А если никто не решается, - значит ещё рано. Придётся поработать над этим ещё. Но сегодня сразу две руки. Из всего класса не решились ответить только трое. Их спрошу на следующем уроке.

К этому моменту начали «шебуршать» самые неугомонные. Они устали. Им требуется отключиться от мыслительной деятельности. Если бы ритмические упражнения не были вначале, то, вероятнее всего, именно сейчас мы встали бы в круг. Но теперь мы открываем тетради.

Писать на уроке надо обязательно. И не только для того, чтобы «учитель от говорения отдохнуть мог». Письмо – это волевой процесс. То есть это не только тренировка рук. Это непосредственное обращение к памяти. Именно поэтому  я по возможности меньше работаю с текстами, распечатанными на компьютере, мы многое записываем в тетрадь. Уверена, что не стоит жалеть на это время. Оно обязательно окупится. Записываем текст о летних каникулах. Пишем, как и во всех вальдорфских школах, в альбомах, то есть на нелинованных листах. Обязательно оформление рамочки, чтобы придать странице завершённый и просто красивый вид. До старшей школы дети пишут чернильными ручками. Тут уже вряд ли получится писать абы как (хотя, конечно, особо одарённым это удаётся!). Получается, что письмо – отчасти воспитательный процесс. Большинство слов в тексте знакомы, основной смысл понятен. А дословный перевод пока не требуется. Для самых любопытных у меня под рукой всегда есть словарь, в который они могут заглянуть. По окончании работы прочтём текст хором и оставим до следующего урока.

После мыслительного–волевого обязательно обращаюсь к душевно–духовному. На каждом уроке мы поём. Текст песни не записывается, не отчитывается. Песню надо петь. Мы и поём. На первом уроке пою я, а класс просто схватывает мелодию. Сегодня они поют совсем без меня. И тут одна девчонка предлагает: «А давайте споём каноном?» Мне остаётся только организовать процесс. Глаза блестят. Сердца поют. И не только у них.

Урок мы заканчиваем так же, как и начинали. Но каждый раз замечаю, что в конце урока изречение звучит иначе, чем это было вначале. Всё зависит от того, каким получился урок. Сегодня он был гармоничным. 

…Сейчас перечитала то, что у меня получилось. И поняла, что не было на этом уроке того, что является, возможно, самым главным в вальдорфской педагогике: образа. Да много чего основополагающего не было! Поэтому ещё раз прошу не делать на основании моего рассказа скоропалительных выводов о школе и вальдорфской системе в целом. 

Юлия Старых, учитель немецкого языка автономной некоммерческой образовательной организации школы "Радуга", Воронеж, учитель года Воронежской области-2011