Но вот что интересно – моей первой и непосредственной реакцией на этот опросник было внутреннее несогласие с постановкой проблемы. Говорить о себе нескромно, но меня в основном окружают люди, в том числе и дети, активно читающие художественную литературу. Читают мои дочери-студентки (кстати, замечу, не филологи), мои друзья, хотя лишь четверо из них  имеют отношение к преподаванию литературы, остальные физики, инженеры, компьютерщики, врачи, есть даже монахи и монахини. Читают дети моих друзей, любит литературу моя мама, ее подруги (они постоянно обсуждают новинки, активно перечитывают классику). То есть в моем окружении нечитающих нужно еще поискать. Так сложилось – таков мой круг.

И вот парадокс –  меньше всего из всех моих знакомых (их довольно много набралось за всю мою жизнь) читают именно учителя, в том числе учителя литературы. По моим наблюдениям, педагоги делятся тоже на две категории: одна - не читает и не испытывает по этому поводу никаких угрызений совести, вторая – не читает и мучается, потому что понимает, что жить так…мягко говоря… не комильфо. Первая категория, по моим наблюдениям, более многочисленна.

Неудивительно, что поговорить с большинством из учителей мне удается исключительно об учениках или о школе, беседовать о литературе - практически никогда. Есть, правда,  у меня две однокурсницы, учителя литературы небольших сельских школ, которые очень любят читать и, несмотря ни на что, стараются быть в курсе последних литературных событий. Кстати, в их положении это довольно нелегко: в книжных лавках небольших городов, где они живут, хорошую литературу не сыщешь днем с огнем. Хозяева торговых точек возят исключительно бульварную продукцию и килограммы фэнтэзи. Есть небольшая полочка авторов «из школьной программы» (но, например, классики двадцатого века – только по предварительному заказу).

Но даже если бы местные книготорговцы и привезли, например, последние романы  Улицкой, Басинского или Быкова – вряд ли бы мои подружки смогли их купить, разве что одну книгу из трех названных. Ведь томик лауреата престижной литературной премии тянет на 400-600 рублей, а зарплаты сельских учительниц – сами знаете какие...Районные библиотеки тоже не имеют денег на покупку дорогих новых изданий, их фонды пополняются недорогим ширпотребом (я имею в виду и книги, и периодику).

Зная об этом, стараюсь всегда привезти моим читающим подружкам что-нибудь новое. Читают они быстро, жадно, обсуждают охотно, потому что, кроме меня, и обсудить им прочитанное не с кем: коллеги их не только не читают, но даже не знают имен современных авторов…И это несмотря на повсеместно подключенный интернет...

Но это сельские учительницы и небольшие города, оказавшиеся удаленными от культуры. Но я также знаю многих учителей, работающих в элитных школах и гимназиях, имеющих и денег побольше, и доступ к книжным новинкам, которые читают «Комсомолку» и «Жизнь», смотрят и обсуждают «Пусть говорят» и «Большую стирку». Предел их литературной компетенции - Анна Гавальда – простите меня, не самый выдающийся из современных авторов.

Для иллюстрации своего тезиса приведу недавний разговор с одной моей однокурсницей – учителем литературы высшей категории, известной в своем городе как мастер и профессионал высокого класса. Мы встретились после длительного перерыва и я, наивно полагая, что ей это будет интересно, стала делиться своими литературными впечатлениями минувшего года. Если о «Подстрочнике» Лилианны Лунгиной она хотя бы слышала (хотя не смотрела и не читала), то о Павле Басинском понятия не имела. Когда я ей сказала, что эта книга продолжает традицию нашумевшего биографического романа Дмитрия Быкова «Борис Пастернак», получившего в 2006 году премию «Большая книга», она меня остановила: «Не слышала. А кто такой Быков? Это тот толстый, который по телевизору выступает часто?»

Что я могла ей ответить? Мне оставалось лишь посыпать голову пеплом. Правда, вместо этого красноречивого жеста, я все-таки достала с полки и Басинского, и Быкова, решив познакомить учителя-словесника с тем, что, на мой взгляд, каждый литератор прочитать обязан. Надеюсь, что когда-нибудь в каникулы она прочтет хотя бы что-то из мною названного.

Вы скажете, что это единичный пример и он не показателен. Отнюдь. К сожалению, мое заявление не огульно и не голословно. Прежде чем написать «злобный пасквиль» на ни в чем не повинных педагогов, я опросила порядка двадцати учителей разных школ нашей области. Всем задавала один и тот же вопрос: «Обсуждаете ли вы с коллегами литературные произведения, и если нет –  что вообще обсуждаете, кроме текущих школьных дел?» Выяснилось, что о литературе в учительской говорить не принято. Обсуждаются только телепередачи, некоторые сериалы или скандальные истории, связанные в основном с представителями поп-див.

И тоже понятно, почему. Учителя устают, им необходима разрядка, хотя бы эмоциональная, они хотят переключиться с серьезного на несерьезный регистр, отдохнуть от ежедневного груза ответственности и вала документации, от написания многочисленных отчетов, которые с учителей и завучей спрашивают чиновники, преследующие исключительно свои интересы. До чтения ли? До серьезного ли и вдумчивого погружения в мир литературы, если ни сил, ни времени не остается?

Я не осуждаю, не поймите меня превратно, но очень хорошо понимаю досаду Чехова, писавшего в письме к Суворину из Мелихова 27 ноября 1894 года: «Учитель (опекаемой Чеховым школы в Талеже – В.К.) получает 23 р.в месяц, имеет жену, четырех детей и уже сед, несмотря на свои 30 лет. До такой степени забит нуждой, что о чем бы вы ни заговорили с ним, он все сводит к вопросу о жалованье. По его мнению, поэты и прозаики должны писать только о прибавке жалованья…».

Досадует Чехов, разумеется, не на учителя, а на положение, в которое он государством и обществом поставлен. Знал бы Антон Павлович, что ничего не изменится даже через сто лет. Я не совсем права, кое-что все же изменилось: на смену нуждающимся учителям-мужчинам в школу пришли нуждающиеся учителя-женщины. Уверена, Чехова этот факт  расстроил бы еще больше. Ведь Марья Павловна, хоть и работала некоторое время учительницей, не жила на свою педагогическую зарплату – о ней заботился ее добрый, талантливый и очень работоспособный брат. Поэтому они и читала, и музицировала, и рисовала. Жаль, что не у всех наших учительниц такие мужья и братья. А то бы они, наверное, находили возможность читать...