Мама Анастасия направилась туда же после работы, чтобы встретиться с сыном. Знакомая семьи шестнадцатилетняя Вика стояла неподалеку от площади и фотографировала участников акции, это она должна была передать сына Аксеновых Ваню родителям, таким образом завершающим рабочий день. Но сделать ей этого не удалось: почему-то полиция сосредоточила свое внимание не на взрослых протестующих гражданах, а именно на шестилетнем Иване, задержала его, препроводила в отделение полиции и устроила там допрос. Дескать, как попал, с кем, зачем, почему, ну а дальше, как всегда, - что делать и кто виноват.

Виноват, понятно, папа, не оценивший опасность для ребенка, которого совершенно не нужно было брать на политическое мероприятие. Не хватало еще, чтобы отца и сына посадили в один автозак как нарушителей общественного покоя. Виновата, понятно, и мама, которая не должна была назначать место встречи с сыном там, где толпа может быть очень непредсказуемой. Мы часто говорим, что семья отвечает за воспитание детей, но семья, как правило, перекладывает ответственность на школу. Но Ваня еще не ходит в школу, поэтому ответственность полностью на семье, которая, видимо, ее осознать в полной мере пока не может. Должна ли семья с младых лет воспитывать своего сына оппозиционером? Думаю, нет. И не потому, что не имеет на то права, просто каждый человек должен не в дошкольном, а в сознательном возрасте выбрать свою позицию, основываясь на своем опыте, на своих знаниях, иначе его будет бросать из одной крайности в другую, и в какой-то момент он может стать просто опасным для общества и государства, а его судьба – трагической.

Но меня больше удивляет не семья, рискующая жизнью, физическим и психическим здоровьем своего ребенка, а правоохранительные органы, которые не увидели ничего страшного в том, что были задержаны шестилетний мальчик и шестнадцатилетняя девочка. Ну девочка ладно, все же человек, уже имеющий паспорт, она может за себя отвечать. А вот малыш-то с какого боку должен был быть задержан? Капитан полиции ведь не просто подошел и побеспокоился, не безнадзорен ли ребенок, он его доставил в отделение полиции. Трудно себе представить, что полицейские ходят по городу и спрашивают каждого отдельного ребенка о том, с кем он тут находится и почему. Обычно в сферу интересов полицейских попадают совсем другие и вполне совершеннолетние граждане, а тут такое внимание и не к отдельному ребенку, а к ребенку, стоящему вместе с довольно взрослой, хотя и несовершеннолетней девочкой. Думаю, что все не просто так.

 У каждого папы, каким бы политически озабоченным он ни был, есть уязвимая точка – его дети, а это значит, что воздействовать на нарушителя общественного покоя Сергея Аксенова можно самым эффективным образом, обвинив сразу в том, что не надзирает должным образом за своим сыном. Дальше ниточка потянется очень завлекательно: не надзирает за сыном, значит, плохо исполняет свои родительские обязанности, а раз так, то не надо ли лишить гражданина Аксенова родительских прав? Пусть господин Аксенов выбирает: или остается отцом, или ходит по вторникам на акции протеста. Может быть, конечно, у капитана полиции и не было таких хитроумных планов, но уверена, просто так полицейские у нас шестилетних мальчиков не задерживают. Вполне вероятно, что капитан знает, на основе каких законов он действовал в интересах ребенка, вот только права и интересы ребенка в полиции явно нарушили.

В ОВД ребенка стали допрашивать под протокол, интересуясь, как я понимаю, в основном тем, как живет семья. Узнали, что папа водит ребенка в детский сад (интересно, возникнет ли в результате тезис, что и детский сад вместе с семьей несет ответственность за политическое воспитание ребенка?!), а мама-журналистка утром уходит на работу, а вечером приходит. С одной стороны, криминала нет (мы все такие, ведь деньги нужно зарабатывать), но это как посмотреть, ведь тут явно «просматривается недостаточное внимание к воспитанию подрастающего поколения». Но главное не это, главное то, что взрослые подтолкнули ребенка к рассказу о противоправных поступках папы, который выходит на площадь с плакатом, а еще, оказывается, разбрасывает листовки. Такой вот Павлик Морозов получается. Сын свидетельствует против отца, полицейский записывает его показания, заведомо зная, что ребенок не может ничего подписать и сказать, что с «его слов записано верно». Взрослый не может свидетельствовать против себя, а ребенка подтолкнули к тому, что он стал свидетельствовать против родителей. Взрослый может отказаться разговаривать без адвоката, а ребенку даже в голову не придет, что он имеет на это право (или не имеет?). И вообще в такой ситуации, кто и как должен защитить ребенка и не только с правовой, но еще и с психологической точки зрения, ведь никто не знает, какой стресс будет переживать ребенок и как это скажется на его здоровье. МГППУ давно готовит на своем юридическом факультете юридических психологов, но, видимо, пока они будут использованы в правоохранительных органах для работы с детьми, пройдет немало времени.

Мы так много говорим о том, что детей нужно защищать, но такие вполне конкретные случаи говорят о том, что делать это наше общество не научилось. Гораздо проще говорить возвышенные слова. Чего бы я хотела? Чтобы эта ситуация была проанализирована прежде всего уполномоченными по правам ребенка РФ Павлом Астаховым и Москвы Евгением Бунимовичем, чтобы они сделали выводы и дали рекомендации, причем не только полиции, но и семьям, которые в таких рекомендациях тоже, как мне кажется, нуждаются.