Андрей Тарковский

«Андрей Рублев» – лучшее из всего, что снято в кино. Главное в картине – масштаб идеи. Она заключается в том, что потребность в творчестве – самая сильная потребность человеческой души. Она же самая губительная. Решение идеи блистательно. Ни один фильм никогда не поднимал эту тему так, как "Рублев". Картина начинается с новеллы о полете человека на воздушном шаре. Пятнадцатый век. Русский Икар, поднимаясь в воздух и обозревая под собой храм, озеро, лодки на нем и бегущих по лугу коров, удивленно и сладостно говорит: "Лечу!" И гибнет. В этом позыве к творчеству уже заложена гибель, и тот, кто творит, соглашается на эту плату.

В новелле о скоморохе герой ради счастья творить, раскрывать свой актерский дар, будить радость в сердцах забитых, несчастных людей идет на 10 лет ямы. А после прощает того, кто его в эту яму толкнул, и снова радует людей скоморошьей шуткой.

Ради творчества герой последней новеллы, сын мастера по литью колоколов, отрок Бориска, идет на опасный эксперимент. Не сделает он колокола – его убьют. Но дать душе возможность творчества для него важнее инстинкта самосохранения. Он выбирает творчество, пусть и ценою гибели. И когда колокол звучит, герой плачет от счастья. Не потому, что он не погибнет теперь, а потому что колокол звучит. И найдя подобного себе, давший обет молчания Рублев говорит ему: "Пойдем со мной. Ты будешь лить колокола, я иконы писать". Ему теперь есть с кем говорить. Он снова обретает силы творить. Что заставляет его потерять эти силы? Низость человеческая. Кирилл, его друг по монастырю, оказывается самым страстным его завистником. В основе дружбы лежит зависть бесплодия. Люди живут завистью и ненавистью к ближнему. Князья убивают целые города, движимые братоненавистничеством. Зависть и ненависть движут теми, кому Бог не дал дара творчества. Человеку надо чем-то жить. Лишенный Бога лишается и любви и, пустой, впускает в свою душу князя тьмы.

Есть еще две силы, которые влекут человека, кроме творчества. Это жажда свободы и любовь. Гимн этим силам – новелла о языческой ночи любви. Когда ратники бегут за бедными загнанными влюбленными, и мужчина, вырвавшись, может уплыть от них и от гибели по реке, но женщина, которую ратники схватили, зовет его. Он возвращается, чтобы отбить ее, и гибнет. Она спасается, уплывая по реке. Мимо Рублева. Он не идет за ней. Потому что тот, кто познал счастье творить, понимает, что это сильнее жажды любви и свободы. Потому что творчество и есть высшая сила любви и свободы. Только эта любовь не имеет ничего общего с жаждой кем-то обладать, а свобода – с кем-то воевать за нее. Это любовь бесполая, это свобода духа. Человеку, который обретает такую любовь и свободу в творчестве, не нужно уже ничего, кроме души, близкой ему. Вот почему опустошенный низостью человеческой, смолкнувший и отказавшийся от писания икон Рублев вновь заговорит и захочет писать в финале, когда встретит подобного себе в отроке Бориске.

Нет кинофильма в истории мирового кино, который бы так раскрывал эту тему. Кроме высоты темы, которая дает совершенно новый, богоподобный образ человека-творца, фильм мастерски сшит. Гениально подобран ансамбль актеров, начиная с Анатолия Солоницына, который сыграл автора "Троицы". Прекрасно построены мизансцены, все эти живые, словно сошедшие с картин Дюрера пейзажи, аскетичные композиции природы и человека, растворенного в ней… Чудесен монтаж, в котором отсутствует нарезка кадров, лишающая любой фильм ощущения присутствия жизни на экране.

Фильм был снят в 1966 году, пять лет не выходил в прокат. Вышел ограниченным тиражом – 277 копий. Тарковский 20 лет был без работы и умер молодым, успев снять еще несколько мощных фильмов, которые создали славу российского кино. Именно с его "Ностальгии" списана столь нашумевшая "Меланхолия" Триера.

Василий Шукшин

Шукшин учился на одном курсе с Тарковским, но трудно представить более разных людей. Один – московский утонченный денди, второй – алтайский учитель, который ходил по ВГИКу в сапогах и ватнике. Василий Макарович перенес на экран красивые, странные, полные полной луны души алтайских мечтателей. Его искренние герои так же далеки от лукавой столицы, как река Катунь далека от Садового кольца. Шукшин передал душу русского человека, с его тоской и позывом к любви и жертвенности. Он очень любим народом, потому что для него и творил. Но народ его сначала не понял и писал гневные письма в Москву: мы не такие, это не мы. Земляки, которых Шукшин так любовно воспел в "Печках-лавочках", и писали эти письма. В итоге Шукшина убил инфаркт миокарда через пару лет после выхода картины.

Геннадий Шпаликов

Сирота, суворовец, он был невероятно талантлив, нетерпим и честен. Когда первый фильм по его сценарию "Застава Ильича" стали громить свои же, завидующие ему, цеховики, он сказал такую речь против цензуры, что, будь это на 10 лет раньше, пошел бы в лагеря. Второй фильм – "Я шагаю по Москве" – благодаря таланту Данелии все выводить в комедию удачно избежал полки и прошел с оглушительным успехом, что еще больше добавило зависти от коллег. К моменту гибели Шпаликов несколько лет был без работы. В предсмертной записке, написанной им в доме творчества кинематографистов, он прямо сказал о том, как осточертели ему так называемые соратники по цеху: «Видеть вас всех больше не могу». Самоубийств не бывает, заметит потом Евтушенко, это всегда убийства.

Эйзенштейн, Ромм, Ханжонков и Барская

В коридоре исторического корпуса ВГИКа с фотографии на стене улыбается Эйзенштейн, который умер от инфаркта после того, как был смыт его фильм «Бежин Луг» и заклеваны куски из «Ивана Грозного». Рядом с Эйзенштейном, там же в коридоре, висит фотография Михаила Ромма, который спрашивал у знакомого после "Ленина в Октябре", когда пересадили членов его киногруппы, а ему неожиданно дали орден: "Теперь, с орденом, может , и не посадят?"

…Пионер русского кино Ханжонков умирал от голода, отдав свою кинофабрику Советам и будучи привлеченным к суду за якобы мошеннические действия в ней, уже отданной.

Маргарита Барская – автор идеи детской киностудии – долго и тяжело пробивала ее у властей. Ее высоко ценили на западе за гениальный фильм «Рваные башмаки». Барская была выгнана коллегами из открытой таки детской киностудии (ныне киностудии Горького). От голода и унижений впав в отчаяние, она бросилась в лестничный пролет.

Память не должна быть лакированной, как штиблеты модника. К столетию ВГИКа надо вспомнить все так, как было на самом деле. Так, как было в картине «Андрей Рублев», где творчество всегда наследовалось муками, завистью и гибелью творца. Без главного киноинститута не было бы российского кино. Но историю этого кино делали люди, которые платили за свое творчество жизнью.

Фото сайта um.mos.ru