Рассмешить и позабавить – новое решение эффективного менеджера и князя тьмы в отношении людей. Ввергнуть падший мир в пучину веселухи, и под это настроение делать с ними, что захочешь. План блестяще работает, но вот ведь незадача: сам дьявол не умеет смеяться. А значит, смех надо добыть. Хороший, качественный, заразительный. Конечно, можно было бы нанять эффективного менеджера с хорошим смехом. Но дьявол – одаренный стратег и неравнодушный к результатам своего дела экспериментатор. Он предпочитает рулить своей корпорацией сам и сам творить научные открытия в области прикладной социологии и геополитики.

И дьявол идет в мир в обличии барона Трёча. Псевдоним легко выдает автора – стоит только прочесть это имя наоборот. Трёч приезжает в Гамбург, идет в кинотеатр и прислушивается: кто смеется заразительнее всех. Дьявол, как видим, большой демократ, даром что барон. Играть его доверили сразу двоим актерам – обладателю двух премий Лола Юстусу Фон Донаньи, тоже, судя по фамилии, барону, и Акселю Пралю. Оба актеры так похожи друг на друга, что понимаешь, что они сыграли дьявола на двоих, только после того, как начнешь пристально читать титры. Кстати говоря, в отличие от сказки, действие которой происходит в Веймарской республике, в кино Трёч говорит по первому мобильному телефону – гигантскому «веслу» времен начала девяностых.

Громче всех в кинотеатре смеется мальчик-сирота Тим (Арвед Фризе ), которому очень нужны деньги. Причина, зачем они ему нужны, весьма благовидная – сделать памятник на могиле недавно ушедшего отца. (Почему не матери тоже? Этот вопрос сценаристы не учли, ну да ладно).

Барон предлагает мальчику сделку – в обмен на смех тот будет выигрывать любое пари. Разговор происходит на скачках, в кино было неудобно, при мальчике был лишний свидетель – девочка, в которую он влюблен. Итак, происходит классическое соблазнение человека дьяволом, и мальчик убеждается, что тот выполняет условия договора. Сначала Тим обогащает мачеху, потом обогащается сам, потом барон начинает учить его ни много ни мало… управлению миром. На этом месте, самом интересном (барон анимационными средствами показывает, как работает экономика выкачки природных ресурсов у стран третьего мира) кино, увы, кончается. Не слишком убедительным хэппи-эндом.

Андреас Дрезден вслед за Джеймсом Крюсом хотел нас убедить, что все блага мира не стоят любви и друзей. Возможно. Но тогда не нужно было наделять дьявола одним очень симпатичным качеством – он ведет себя с мальчиком, как очень ревнивая, эксцентричная, но страшно его любящая богатая мама. И когда мальчик меняет его любовь на любовь девочки, а «маму» превращает в пыль и прах, этого киношного дьявола становится даже немножко жалко.

Возможно, надо было как-то иначе писать сценарий, без искренней любви барона к мальчику. Или надо было поставить обоим актерам, играющим барона, иную актерскую задачу. Хотя и в этом случае мощный актер, хорошо играющий плохого героя, вполне способен переиграть симпатичного, но все-таки дебютанта. Что уж говорить о паре мощных актеров…

В этой истории кроме барона есть еще несколько симпатичных героев: например, искренне влюбленный в свою работодательницу (Надя Уль) бармен ресторана (Чарли Хюбнер), который становится другом мальчика. И прекрасная девочка, которая его любит и спасает из плена зла. В русских сказках это сестрица Аленушка, Андерсен называет ее Гердой, здесь ее имя - Ида.

В картину вложено много денег, и это видно по декорациям детской, которую дьявол заботливо организовал Тиму. Да и на скачки, которые в фильме показывают несколько раз, смотреть приятно.

«Тим Талер, или проданный смех» стоит посмотреть не только ребенку, но и его маме, чтобы еще раз прожить через экран столь любимый женщинами сюжет на тему «богатые тоже плачут». А кому-то возможно захочется сравнить эту экранизацию немецкой повести с советской, снятой Леонидом Нечаевым, в которой барона играл Павел Кадочников, и которая пришлась как раз на детство мам. Показали ее как раз в конце восьмидесятых. 

Примерив на себя в той советской экранизации жуткую роль князя тьмы, Кадочников потерял за время съемок сына, который упал со скалы, а вослед ему – и второго, который умер от инфаркта. Актер продолжал сниматься, но когда съемки были закончены, позвонил председателю Гостелерадио с просьбой не показывать фильм до его смерти. Фильм не показали, но скорее всего, не из-за просьбы актера, а потому что сюжет этой истории не сочли детским.

Если посмотреть на все это без улыбки – теленачальники СССР были правы. Веселого и детского в этой истории мало. Поэтому фильм вышел в момент, когда «империя» начала рушиться – в 1988 году. Горбачев пригласил в Москву Рейгана, мы ушли из Афгана, Эстония ушла от нас. Развал «империи» - отличное время для обогащения барона Трёча. И он вышел на экран, вглядываясь в девяностые…

Сегодня он появился снова, с европейским шиком и желанием погрузить мир в безудержное веселье. Ведь даже похороны сегодня можно организовать, как идиотский карнавал. И делают, делают…


Кадр из фильма «Тим Талер, или проданный смех»