В последнее время такой ажиотаж возникает вокруг всех выставок картин наших больших художников. Смею предположить, что Куинджи интересен большинству в первую очередь как великий мастер света.

Его безусловный шедевр «Лунная ночь на Днепре», впервые показанный в 1880 году на выставке одной этой картины, до сих пор — главный магнит для посетителей современной выставки. Рядом висят еще пять картин с таким же или почти таким же названием — авторские варианты-повторения. Это второй зал — второй раздел экспозиции под названием «Тайна ночи». Здесь же — пейзажи с закатами. В этом зале наиболее очевиден талант художника — создание иллюзии преображения обычной краски в свет.

Архип Иванович был серьезно увлечен научными исследованиями в области красок и технологии живописи, дружил с выдающимися учеными: химиком Д.И. Менделеевым и физиком Ф.Ф. Петрушевским. Зрительные иллюзии внутреннего света его картин, глубины пространства, движения, яркость цвета основывались на открытиях, сделанных Петрушевским в области цветового изображения света.

Но не только: Менделеев и группа ученых проводили эксперимент — при помощи специального аппарата определяли цветочувствительность человеческого глаза. Среди всех людей, которых они обследовали, самые цветочувствительные глаза оказались у Куинджи, а в экспериментальной группе были и другие художники. Но именно глаз Куинджи различил около пятидесяти оттенков зеленого цвета…

В этом же зале есть еще одно полотно, светящееся изнутри — «Христос в Гефсиманском саду» — единственное произведение Куинджи на библейский сюжет.

Природное дневное освещение великолепно представлено в первом зале «Притяжение земли». Эти картины успешно демонстрировались на экспозициях Товарищества передвижных художественных выставок. В основном это виды Валаама и среднерусские пейзажи.

Третий раздел «В просторах вечности»: морские, горные пейзажи, степь. Глядя на море Куинджи, становится понятно, что пусть и недолго, но Архип Иванович был учеником Ивана Константиновича Айвазовского. А его горы воскрешают в памяти картины Николая Константиновича Рериха, одного из самых преданных учеников Куинджи.

Рерих впоследствии вспоминал: «Куинджи любил учеников. Это была какая-то особенная любовь, которая иногда существует в Индии, где понятие учителя-гуру облечено особым пониманием». И ученики отвечали ему тем же. А их было много: Константин Богаевский, Константин Вроблевский, Виктор Зарубин, Николай Химона, Николай Рерих, Аркадий Рылов, Михаил Латри, Вильгельм Пурвитис, Фердинанд Рушиц, Александр Борисов, Евгений Столица, Антон Кандауров, Григорий Калмыков и другие.

В мастерской Куинджи царил дух тесного товарищеского сотрудничества. Когда в 1896 году президент Академии художеств обвинил Куинджи в чрезмерном влиянии на учащихся и потребовал его ухода, то и все ученики Куинджи ушли вместе с учителем.

До самой смерти Архипа Ивановича в 1910 году все ученики оставались с ним в сердечном взаимопонимании и содружестве. А после его кончины и между собой ученики Куинджи пребывали в неразрывных дружеских отношениях. Они атрибутировали картины Куинджи, которые он написал в период своего почти тридцатилетнего художественного затворничества — он не выставлял картины, и никто не знал, что он продолжал заниматься живописью.

К концу жизни Куинджи был уже достаточно богат, но они с женой жили очень скромно. Большую часть гонораров за картины и прибыли от сдачи квартир доходного дома, купленного им на Васильевском острове Санкт-Петербурга, Куинджи отдавал на благотворительность — в дар Академии художеств и Императорскому обществу поощрения художеств на премии художникам, жертвовал Обществу художников имени А.И. Куинджи. Куинджи отправлял денежную помощь неимущим и больным со словами: «Только не говорите, от кого».

Весь свой капитал он завещал Обществу художников имени А.И. Куинджи, основанному по его инициативе вместе с художником К.Я. Крыжицким в ноябре 1908 года для поддержки художников. Жене назначалась ежегодная пенсия в размере 2500 рублей. В завещании также были упомянуты все живые на тот момент родственники художника, часть денег была пожертвована церкви, в которой его крестили, для основания школы его имени в местечке Карасу (Карасёвка) под Мариуполем. Там родился художник в семье бедного сапожника.

В отношении своей национальности Куинджи имел четкую позицию: «…я — русский. Предки мои – греки, которые еще при императрице Екатерине переселились с южного берега Крыма и основали город Мариуполь и 24 деревни» (газета «Новое время» (1904, №10055)).

Четвертый зал мне показался самым интересным, поскольку там размещены новаторские, экспериментальные картины. Раздел так и называется — «Опережая время». Серия зимних пейзажей выполнена во вполне импрессионистской манере, естественно, в интерпретации Куинджи. Городской пейзаж — можно подумать, что автор — художник середины XX века.

И все-таки главное в картинах Куинджи — свет, который мы видим исходящим из полотна. Он, как волшебство, гипнотизирует смотрящего.

Впервые я столкнулся с подобным гипнозом на ретроспективной выставке картин Натальи Гончаровой. Там это был цвет. Удивительный синий в картинах ее «Космической серии». И буквально телесное ощущение нежности (грубое, конечно, сравнение, но как будто находишься внутри нежного кремового торта) от картины 1932 года «Весна. Белые испанки». Я трижды ходил на ту выставку, и эффект от этой картины был неизменным. Репродукции подобных ощущений не дают. Здесь тайна цвета, цветовосприятия и его влияния на человеческие ощущения.

И тайна Куинджи, тайна появления света в его пейзажах, при всех наших научных знаниях пока остается тайной.


P.S. 27 января исполнилось 177 лет со дня рождения великого «мастера света». В этот день одна из его картин "Ай-Петри. Крым" была невероятным образом похищена  с выставки, но менее чем через сутки обнаружена в целости и сохранности...


Фото автора