Один из самых читаемых романов Федора Достоевского, повествующий о душевно чистом человеке, воспринимаемом бездуховным обществом не иначе как блаженным, с давних пор привлекает внимание кинематографистов и театральных деятелей, хотя сценическое переложение этого сложнейшего романа книги таит в себе большие трудности. Как перенести на подмостки идейно-нравственную подоплеку столь глубокого текста и не нарушить сюжетной канвы? Какой способ найти для передачи страстей, обуревающих несчастных страдающих героев, среди которых нет абсолютно отрицательных и совершенно положительных? И будут ли понятны ситуации и проблемы, мучившие людей позапрошлого столетия, сегодняшним зрителям? Постановщик «Идиота» Юрий Еремин взялся за решение неподъемных, но благородных задач.

У спектакля традиционно для Театра им. Моссовета два состава: с одной стороны, этот ход позволяет обеспечить работой большую часть труппы, с другой – дарит многим артистам возможность прикоснуться к великой литературе. Делая ставку на молодых исполнителей, режиссер одновременно привлекает в театр новую целевую аудиторию, которой интереснее наблюдать за актерами, немногим старше ее самой, и оценивать современную трактовку событий, нежели следить за глубинными переживаниями корифеев – Юрия Яковлева или даже Евгения Миронова. В моссоветовской премьере фабула романа сведена к любовной мелодраме, пересказанной подробно, хотя и путано.

Центром сюжета вопреки названию становится «камелия» Настасья Филипповна (Екатерина Гусева), чья необыкновенная привлекательность подчеркнута роскошными платьями художницы Виктории Севрюковой. Героиня страдает от презрения общества в лице развратного богатого господина Тоцкого (Геннадий Коротков), чьей содержанкой она была, вальяжного генерала Епанчина (Анатолий Васильев), подлого, хотя и гордого Гани Иволгина (Нил Кропалов) и его домашних – добродетельной матери (Марина Кондратьева) и откровенно-прямой сестры (Яна Львова). Обаятельную и женственную Екатерину Гусеву непривычно видеть в образе фам фаталь, да и самой актрисе явно неуютно играть необузданный характер, но она находит свою краску для решения роли: ее персонаж – женщина с большим сердцем, жаждущая чистой верной любви.

На такое чувство явно не способен Парфен Рогожин (Захар Комлев), предстающий лихим купцом с повадками уличного гуляки. Молодой артист совсем не выглядит мужчиной, убивающим возлюбленную из дикой черной ревности.

А ревнуют здесь все. Взбалмошная, прямолинейная, но добрая генеральша Епанчина (Галина Дашевская) подозревает своего супруга в чрезмерном увлечении красавицей Настасьей и одновременно радеет за счастье младшей дочери Аглаи (Анна Михайловская) – самоуверенной избалованной девушки, желающей получить все и сразу. Ее неосторожные слова ранят окружающих, но героиня не обращает на это внимания. Отбить у соперницы князя становится для нее главной целью.

Сам же Лев Николаевич Мышкин (Антон Аносов) выведен человеком явно не от мира сего – слабым, нервным, не до конца долечившимся. Его обижают абсолютно все: толкают, обзывают, обливают водой. Такое пренебрежение трудно снести, но невероятная кротость Мышкина, детскость восприятия и чистота сердца помогают ему оставаться настоящим рыцарем бедным среди распоясавшихся безнаказанных людей.

«Нездешность» героя подчеркнута удивительной музыкой Эдуарда Артемьева, звучащей отстраненно и тревожно. Декорации Юрия Еремина лаконичны и не всегда точны: черная сцена с помостом едва освещена (оформление света Михаила Ушмалькина), тонкие темные и багровые занавеси саваном окутывают действующих лиц, а в глубине планшета виднеются столбы с зеркальной поверхностью, чье назначение и символика не совсем ясны. Князь Мышкин появляется в световом проеме, будто Христос в фаворском сиянии. Библейская аллюзия хороша, но мистический подтекст, появляющийся при визуализации сценографической мысли, придает Льву Николаевичу инфернальные черты персонажа из готического романа.

Центральной мизансценой становится объяснение героев в парке: Рогожин пылает страстью к Настасье, она боготворит Мышкина, Аглая испытывает чувство к князю, он, в свою очередь, любит и жалеет обеих женщин. Взлетают и опускаются качели, как и чувства действующих лиц раскачиваются от жаркой любви к жгучей ревности. В сжатом пересказе Еремина события великого романа приобретают мелодраматическую простоту, что, конечно, снижает эмоциональное и интеллектуальное звучание постановки.

Тем не менее, ход сюжета Достоевского не нарушается, а тот факт, что глубина содержания остается затронутой лишь поверхностно, не удивляет: «Идиот» – произведение слишком объемное, чтобы быть воплощенным полностью в трехчасовом спектакле. Главное в премьере Театра им. Моссовета – бережное отношение к тексту, хоть и страдающему от лихорадочных купюр, но звучащему весомо и внятно. Постановка Юрия Еремина требует последующего чтения романа, но именно в этом и заключается ее ценность: пробудить интерес к книге – судя по всему, едва ли не основная цель режиссера.


Фото Сергея Петрова