В первой половине XIX века гуманистические идеалы и высокогражданственные настроения, вызванные победой в Отечественной войне 1812 года, напрямую сказываются в изобразительном искусстве: живопись тяготеет к классицистической манере, чему способствует усилившееся влияние Академии художеств. Мастера стажируются в Италии, привозя из южной страны новые материалы и впечатления – недаром средиземноморские пейзажи так популярны в это время. Но со второй трети столетия романтические порывы, словно занесенные в Россию теплыми ветрами, усиливаются, и классицизм отходит на второй план.

Экспозиция Галереи наглядно демонстрирует эту тенденцию. Выставка открывается работами Василия Шебуева, Алексея Егорова и других крупных педагогов Академии, стоявших у истока русской классицистической школы. В их рисунке ощущается незаурядная выучка и знание анатомии, но вместе с тем эти изображения не лишены подражательности. Традиционные античные и библейские сюжеты представлены добротно, но скучновато, напоминая образцы из смежного вида искусства: шебуевская «Смерть Ипполита» иллюстрирует трагедию Жана Расина «Федра», в свою очередь ориентированную на античную литературу.

Но в двух следующих выставочных залах впечатление сухости и некоторой назидательности сменяется восторгом от чудесных итальянских акварелей Александра Иванова. Одна из самых удивительных работ – «Терраса, обвитая виноградом». Тончайший рисунок и свежая цветовая гамма оставляют ощущение чистоты, тихой радости и лирического размышления. Блестящий выпускник Академии прожил нелегкую жизнь, не получив достойного признания от своих современников. Увлечение немецкой философией и историей религии сказалось на его творчестве, подчиненном высокой миссии Художника. В экспозиции представлены эскизы к живописным полотнам, в том числе, и к главному произведению – «Явлению Христа народу», цикл «Библейские эскизы», а также серия бытовых зарисовок, полных мягкого юмора, сочетающегося с деликатной манерой письма.

Еще один зал представляет «великого Карла», как называли на родине Карла Брюллова. Великолепный рисовальщик, художник классической выучки и романтических устремлений, он лучше многих умел выразить праздничность и ясность искусства своего времени, добившись успеха за рубежом. Используя те же материалы, что и Иванов, – тонированную бумагу, итальянский карандаш, акварель – и даже воплощая схожие сюжеты, он кажется ярче, жестче и «громче» вдумчивого соотечественника. Акварель «Прерванное свидание» изящнее, но и манернее, чем зарисовки Александра Андреевича, а юмор его острее.

Еще один зал экспонирует «великого Карла», как называли на родине Карла Брюллова. Великолепный рисовальщик, художник классической выучки и романтических устремлений, он лучше многих умел выразить праздничность и ясность искусства своего времени, добившись успеха за рубежом. Используя те же материалы, что и Иванов, – тонированную бумагу, итальянский карандаш, акварель – и даже воплощая схожие сюжеты, он кажется ярче, жестче и «громче» вдумчивого соотечественника. Акварель «Прерванное свидание» изящнее, но и манернее, чем зарисовки Александра Андреевича, а юмор его острее.

Еще один мастер рисунка – Павел Федотов, но его серия сепий на тему «нравственно-критических сцен из обыкновенной жизни» поражает не технической виртуозностью (недостаток классической выучки у бывшего офицера лейб-гвардии ощущался всегда), а неожиданной иронией, занимательной сюжетностью и блестящим литературным комментарием, составленным к зарисовкам. Здесь и язвительная «Болезнь Фидельки», и назидательное «Утро чиновника, получившего первый крестик», и милые домашние эскизы вроде «Ах, папочка, как тебе идет чепчик!» Не похожий ни на кого из современников, Федотов, тем не менее, тоже является последователем классической традиции.

Еще один зал объединяет рисунки разных авторов: романтические итальянские мотивы Александра Каминского и турецкие – Михаила Скотти, античные классицистические работы Петра Басина и других. Всех художников, представленных на выставке в Третьяковке, роднит высокое мастерство и технические приемы, характерные для европейского графического искусства первой половины XIX века. Особенно популярным инструментом был итальянский карандаш, ставший настоящим символом «прекрасной эпохи». Удивительный серебристо-серый тон, мягкая линия, нежная тушевка и бархатистая фактура идеальны для передачи движения и быстрых натурных набросков.

Императорская Академия художеств, хотя и предписывала учащимся работать по правилам, в рамках которых было тесно многим великим мастерам, давала студентам блестящую выучку, прививала высочайшую культуру. Выставка «Конец прекрасной эпохи» в полной мере демонстрирует достижения лучших отечественных живописцев начала XIX столетия и, вопреки названию, оставляет ощущение, что увиденное – это вовсе не конец, а расцвет русского художественного искусства.

Увидеть все это воочию можно в главном здании Третьяковской галереи до 5 ноября.



Фото с сайтов artpoisk.info, art.biblioclub.ru