- Из кусков слепил. Нет ни материала, ни средств, а рыбакам работать надо. Ну теперь все - осталось законопатить и просмолить. Когда-то такую лодку при необходимости можно было за один день сработать. Теперь торопиться некуда...

Сюда, в селение Келеберда, что расположено чуть ниже Кременчуга в верховьях Днепродзержинского водохранилища, я заехал специально, чтобы познакомиться с работой лодочных мастеров, деревянные лодки которых до сих пор бегают по Днепру. Вольными Кучугурами до недавнего времени тут назывался днепровский берег - в Келеберде и окрестных селах издавна жили свободные и веселые шкипера, лоцманы, лодочники, рыбаки. Селение было своеобразным северным форпостом Запорожской Сечи. По всему среднему Днепру славились лодки-«келебердинки», сделанные келебердинскими мастерами. Их было много, остался один, может быть, последний. К нему в гости я и приехал.

Первым судном восточных славян считался «кораб» - челн, сплетенный из лозы и обшитый корой и шкурами («короб» - корзина с луба или лозы). Некоторые исследователи даже считают, что слово «корабль» стало известно миру от византийцев, которые переняли его у славян, переделав на «карабос». Более совершенным плавательным средством была «долбанка» - лодка-однодеревка, которая выдалбливалась из ствола осины, вербы («вербовка»), липы («липка»), дуба («дубок»).

Долбленки, челны-«обшиванки», дубки, липки, гончаки, люнтры, келебердинки, каюки, шаланды, баркасы, фелюги, байдаки, литвины, берлины, гиляры - вот лишь некоторые названия больших и малых суден, которые в разное время под веслами и парусом скользили по днепровским водам. На Десне есть село, которое называется Ладинкой. Поговаривают, что именно здесь в старину строили лучшие ладьи. Неподалеку от селения под кустом ивняка я обнаружил перевернутый вверх дном грубосмоленый челн-«дощаник». Я заглянул внутрь и обнаружил плоский тючок, набитый сеном.

- Так это ж местный човник-«подколенка», - объяснил мне рыбак, который удил рыбу поблизости. - Становишься на сено коленями и орудуешь одной гребкой.

Лодки-«келебердинки» на Днепре можно узнать по стремительным обводам, острому носу, узкой доске-«бычку» прибитой поверх верхней доски-«обгиналки», торчащим сзади закругленным «вухам», сделанным «для красоты и чтоб двигун не бился». На водохранилищах и лиманах в низовьях Днепра в ходу у рыбаков тяжелые баркасы, в которых больше десятка шпангоутов. Самое сложное, как говорят лодочники, правильно «сделать набор» - распределить по всей длине баркаса и сбить разные по размерам шпангоуты.

Вообще крестьянин на воде был так же изобретателен и смекалист, как у себя в хозяйстве. Сообразуясь с ситуацией и часто действуя строго по своим потребностям, он экономно расходовал строительный материал, умел быстро находить среди прибрежной растительности нужный для конструкции лодки элемент. И ныне где-нибудь в узком заливчике-«бакае», заросшем камышом, можно встретить рыбачка, сидящего в грубо сколоченной плоскодонке. Она может иметь почти квадратную форму и быть похожей на корыто или даже ящик. Хозяин так это объясняет: «Я тут на берегу живу. Мне что надо? Спустился, мелочи на юшку надергал и всех тебе делов. Да и ноги никто такой посудине не приделает». В другом заливчике можно познакомиться с владельцем сконструированной из жести лодчонки, у которой вместо шпангоутов приспособлены ивовые ветки.

Совсем уж необычные суденышки, случается, встречаются в глухих закутках лиманов и плавней. В тростниках Днепро-Бугского лимана мне попалась длинная лодка, по бортам которой были вырезаны отверстия. Как объяснял местный словоохотливый бережанин, в эти отверстия вставляется изогнутый прут, на концах которого крепятся велосипедные колеса с лопастями. «Крути себе их в свое полное здоровье - и полный вперед», - усмехнулся он. Ничего не стоит днепровскому рыбарю и приладить примитивный парус. Воткнул в нос палку, натянул кусок брезента и только успевай ловить ветер. Так, кстати, и поступает один мой знакомый, когда ему надо добраться до дачи, расположенной на Днепре километрах в десяти от города...