После четвертого класса мы перешли в среднюю школу, расположенную в районном центре. Там каждый год кто-то из учителей, закончив свой предмет, уходил. Единственным исключением был учитель физкультуры Владимир Лольевич Лыков, учивший нас с пятого по десятый класс. Была у него травма со времен войны: стянуты сухожилия на правой ладони. Это, казалось бы, могло стать непреодолимой преградой для преподавания физкультуры. Но нет, нашему учителю покорялся любой снаряд в спортзале. Еще Владимир Лольевич прекрасно исполнял акробатические упражнения и бегал на лыжах так, что мы не могли угнаться за ним. До сих пор храню я спортивные удостоверения, выписанные его левой рукой, с наклоном влево.

Не могу не вспомнить Нину Ивановну Балину, учившую нас математике в старших классах. Уж так получилось, что, хорошо разбираясь в алгебре и геометрии, я совершенно не знал тригонометрию («Принципиально» не учил, считал лженаукой, чуждой пролетариату). Однако знания, вложенные Ниной Ивановной, были настолько сильны, что когда мне действительно пришлось учить тригонометрию, я практически заново освоил ее очень быстро и даже сейчас без предварительной подготовки вывожу те самые «пролетарские формулы».

Есть два удивительных предмета - география и астрономия. На одном изучается «ближняя околица», на другом - дальняя...

Учила нас географии Софья Васильевна Бакина. Интерес к географии не остыл до сих пор, а это говорит само за себя.

По другому предмету - астрономии - мне всю жизнь, в том числе военную, помнится Галина Ильинична Багрянцева. Ее рассказы вели нас в сказочные дали: «Открылась бездна, звезд полна»...

Однажды поздней ночью после учебной стрельбы на одном из дальних полигонов вышел я на свежий воздух и залюбовался звездным небом. Тепло окатило душу. Отыскав Большую Медведицу, начал от нее отсчитывать направления на родную Вологду и на все места, где проходила в разные годы моя служба. Что бы я делал, не зная астрономии и географии, как бы вообще находил дорогу домой аж с Дальнего Востока?

Ловлю себя на мысли. Получается, что любой предмет - самый лучший. Представьте себе, я действительно не могу указать «самый лучший».

Была у нас в школе теплица. Сейчас, когда вижу разгромленные теплицы, заброшенные пришкольные участки, обязательно вспоминаю ту, свою... Разве у кого-то могла на нее подняться рука с камнем?

...Однажды нам с товарищем довелось дежурить в той теплице. Мы готовили дрова, топили печку, поливали растения. Других подробностей не помню. Мне их напомнила наша учительница химии Маргарита Петровна Попова через много лет после окончания школы. Оказывается, закончив дежурство, мы написали смешной доклад в журнале дежурств. Мы ведь тоже были озорниками, но наше озорство вызывало улыбки и смех, а не слезы и боль.

Честное слово, нам особенно озорничать было просто некогда. После учебы нас ждали домашние заботы, а в летнюю пору была обязательной работа в колхозе, да и за пришкольным участком надо было присматривать. И надо сказать, что на всех работах с нами были наши учителя.

Директор школы, заслуженный учитель РСФСР Анатолий Васильевич Якорев - высокий, красивый, элегантный, всегда подтянутый - таким он запомнился мне. Мог ли он меня запомнить? Прошло «через его руки» много тысяч таких, как я.

Каково же было мое изумление, когда лет через пятнадцать после окончания школы я встретился с нашим Анатолием Васильевичем на одной из конференций в Вологде. Услышав мою фамилию в докладе командира части, где я проходил службу, он стал меня разыскивать. Мне приятна была и сама встреча, и то, что Анатолий Васильевич помнит меня.

Хочу выразить большую благодарность учителям за их труд, высказать боль о тех, кого уже нет с нами. Пусть мое слово придет не только к моим учителям, я склоняю голову перед всеми работниками школ.

Сергей МЕЩАНИНОВ, выпускник Кубенской средней школы, подполковник запаса, Михайловск, Ставропольский край