Главное для писателя - свой взгляд на мир

Люди и письма

Опубликованным в газете письмам сибирский школьник, конечно, обрадовался, а вот умильно-патетическому тону материала - нет. Слишком серьезно относился провинциальный подросток, интересующийся поэзией, фантастикой, историей, палеонтологией, геологией, к своему сотрудничеству с известным ученым. Кроме Щербакова, Геннадий активно переписывался с ученым и фантастом Иваном Ефремовым, энтомологом и литератором Николаем Плавильщиковым, писателями Леонидом Платовым и Георгием Гуревичем. Опекали подростка старшие товарищи не только словом. Плавильщиков правил первые рукописи Геннадия, густо черкал текст своими замечаниями. Благодаря Ефремову подросток побывал в настоящей палеонтологической экспедиции под Пермью, на озере Очер, раскапывал пситтаказавров на Кие.

Свой мальчишеский очерк «В поисках динозавров» Гена писал уже не по книжным премудростям, а со знанием профессионала. Одно время паренек из Тайги даже жил в Московском палеонтологическом музее на Большой Калужской, где на время после экспедиции его пристроил Иван Антонович Ефремов, спал прямо под огромным скелетом диплодока.

Таким захватывающим дух приключениям мог позавидовать любой мальчишка, но юный Прашкевич считал происходящее с ним прежде всего хорошей школой для своего становления. «Мой совет тебе: живи с широко раскрытыми глазами и ушами, обдумывай жизнь, присматривайся к людям, в центре задуманного произведения поставь человека - ученого, борца, открывателя, новатора. И пиши каждый день для тренировки», - писал юному Гене Леонид Платов. Этот урок способный школьник усвоил на всю жизнь.

«Золотое правило» Аркадия Стругацкого

Литературных заслуг у Геннадия Прашкевича много. За скромным «писатель» стоит такая многоплановая деятельность, что даже критики дивятся, не то что простой читатель. Невозможный человек, говорят о нем друзья и коллеги. Виданное ли дело - так «бросаться» из одного жанра в другой. Прашкевич пишет фантастику, мемуары, детективы, исторические романы, научно-художественные книги. Его книги, а таковых сегодня больше 60, переведены на английский, немецкий, польский, сербский, литовский и другие языки. Геннадий Мартович и сам переводит - корейскую и болгарскую поэзию. Кроме того, он издал два сборника своих стихов. Замечу, что в Болгарии и Югославии Прашкевича любят и знают больше именно как поэта.

Мнения критиков, упрекающих фантаста Прашкевича в такой литературной всеядности, Геннадий Мартович выслушивает внимательно и с уважением. А работает все равно по-своему. Такой он любопытный от природы человек - сегодня ему интересно состояние бизнеса в России («Пятый сон Веры Павловны», «Русская мечта», «Человек «Ч», «Противогазы для Саддама» - романы, написанные в соавторстве с бизнесменом Александром Богданом), завтра он с головой погружается в историю Сибири и вытаскивает на свет белый события реальные, но практически неизвестные («Тайна полярного князца», «Секретный дьяк», «Носорукий»), с азартом отыскивает в архивах неведомые широкой аудитории сведения о том или ином российском ученом или поэте («Самые знаменитые ученые России», «Самые знаменитые поэты России» - два издания).

Судя по всему, работать в разных жанрах получается у Геннадия Мартовича прекрасно. Иначе как объяснить тот звездопад престижных «премий», которые в последние годы так и сыпятся на Прашкевича? В списках - премии «Гарина-Михайловского», «Аэлита», «Сигма-Ф», орден Рыцарей фантастики, которым пока награждены всего четыре писателя. Только в 2003 году писатель заработал сразу шесть премий. Причем последнюю получил из рук губернатора области за популяризаторскую деятельность. В серии «Самые знаменитые» вышли упомянутые выше книги о поэтах и ученых России.

Жестокий отбор

Есть у Геннадия Прашкевича замечательное свойство характера. Умеет он удивить и власть, и читателя, и критика. Возьмет да и напишет что-нибудь удивительно-неподходящее «историческому моменту». Казалось бы, в наши-то времена, когда все дозволено и тем экстравагантных не осталось. Ан нет, опять попал неугомонный Прашкевич «не в те ряды» и даже был обвинен одним столичным журналом в «человеконенавистничестве». Большой резонанс вызвал фантастический роман Прашкевича «Золотой миллиард». Честный и смелый взгляд на то самое «прекрасное далеко», которое обещает стать для нас не просто жестоким, но страшным временем. Не задумываться об этом сегодня - верх легкомыслия, поэтому об этой книге мне захотелось поговорить с писателем особо.

- Мы сами выбрали технократический путь развития общества, который и ведет нас к неизбежной катастрофе, - говорит Геннадий Мартович. - Запасов нефти хватит лет на 50. Что потом? Энергетический кризис... Рухнет государство, у которого просто не хватит сил удерживать людей, начнется полная анархия, тот самый ужас, который так любят описывать в своих антиутопиях писатели-фантасты, только это будет еще страшнее. И разработки «Римского клуба», и часть российских ученых уже давно твердят о том, что необходимо срочно искать вариант нового существования, новой модели устройства общества. Я много и долго беседовал на эти темы с известным украинским генетиком академиком Виталием Кордюмом. Академик считает, что наша планета может прокормить всего один миллиард людей. А сегодня Землю населяет почти семь миллиардов, если темп сохранится, то через 30 лет население увеличится еще на два миллиарда. Это и есть Великий Кризис... Не хватит ни пищи, ни пространства.

Из окон квартиры на шестом этаже, где живет Геннадий Прашкевич, видны только стройные сосны. Мир кажется таким дружелюбным и приветливым, что даже странно думать о том, какую мораль нам выбрать и по какому пути идти. Евгений Замятин как-то сказал: любой фантаст - еретик, но не любой фантаст - борец. Из современной российской литературы научную фантастику сегодня практически изгнали. Как всегда, она опять не ко времени и не ко двору. Осталась легкая фэнтэзи, сказки о звездных королях и принцессах. Но Прашкевич работает в твердом жанре, он понимает роль науки, роль знаний, он дарит читателям все новые вещи, посвященные реальным, серьезным проблемам. «Царь-Ужас», «Кормчая книга», «Подкидыш ада», «Мироздание по Петрову», «Белый мамонт», «Дыша духами и туманами...» Писать «вполголоса» - не для него. В свои 64 года Геннадий Мартович по-прежнему высказывает СВОЙ взгляд на мир и верит в то, что это и является для писателя главным.

Новосибирск