Рассказ «Гудят провода» начинается довольно просто, но в то же время и метафорично: «У Романовны всю зиму тосковали руки. Особенно по ночам и к перемене погоды. Как она их ни парила, чем ни перемазала, толку не было! Днем еще ничего, за работой боли не чувствовала, а ночью, только погасишь лампу, заноет в локтях и запястьях, будто кто жилы из них вытягивает».

Сюжет произведения, занимающего всего три страницы, тоже прост и незамысловат. Живет в деревне пожилая женщина, Романовна, ведет свое хозяйство, трудится, ждет сына, который «третий год в солдатах» находится. Однажды пошла она в медпункт, «размещавшийся в одной избе с родильным домом» и находившийся всего в двенадцати километрах от ее деревни. Там в результате случайного стечения обстоятельств Романовна сама догадывается, а потом и узнает новость, изменившую ее жизнь. Оказывается, что сирота Ленка, которую прислали по комсомолу на ферму работать, ждет ребенка от ее сына.

Все просто, и сюжет, и рассказ небольшой. Может быть... Только вот тема произведения далеко не непростая, как кажется на первый взгляд. Она касается человечности, любви и сострадания. Извечная тема женского счастья раскрывается в рассказе.

Романовна, не задумываясь, взяла беременную Ленку к себе. Не оставила ее на осуждение деревенской молвы, не бросила. Благодаря проявлению материнской заботы Романовны Ленка не избавилась от ребенка, не загубила зарождающегося в себе человека. Не покалечилась молодая судьба неопытной девушки.

Глубокую нравственную тематику рассказа автор раскрывает через лексику. Ее богатство, образность придают произведению особую выразительность. Василий Белов мастерски владеет словом. В рассказе прежде всего выделяется колоритный разговорный язык, запоминающийся особенным произношением слов: «к фершалу-то», «одне» вместо «одни», «пошто» вместо «почему».

Первый метафорический образ заложен в названии рассказа - «Гудят провода». В этом олицетворении можно уловить предощущение серьезного настроения произведения. Волнение мы слышим в гудке паровоза, в последнем гудке отплывающего парохода. Протяжный гул, как предвестник нарастающей тревоги, явно слышится и в словосочетании «гудят провода». Игра и даже «пение проводов», которое не раз повторяется в произведении, несет в себе эмоциональную нагрузку, передавая не только душевное состояние главной героини, но и всего произведения.

На обратном пути из медпункта Романовна задумалась о сыне. «А провода над ее головой все гудели и гудели», словно предвещая какую-то новость. Затревожилась душа женщины. Романовна снова вспомнила разговор с Ленкой, которую встретила в медпункте, «и почуяла не то тревогу какую-то, не то беспокойство, словно уронила на пол иглу, а найти так и не нашла». Внутреннюю тревогу автор сравнивает с волнением человека, потерявшего при шитье иголку, чтобы читатель мог без труда представить чувства героини в этот момент.

И опять, передавая переживания героини, автор прибегает к сравнению (излюбленному приему Льва Толстого): «И вдруг у Романовны екнуло сердце, и голову просветлила простая, как снег у дороги, мысль: «Да ведь... Ой, господи! Ведь она, Ленка-то, в родильной осталась». Женщина подумала, подсчитала в уме, когда уехал ее сын, и поняла, что девка-то, наверное, беременная, и расстроилась. Тревожно стало у нее на душе. «Провода гудели, как во сне, Романовна не знала, что ей делать, и мысленно охала».

Не выдержала неизвестности, вернулась она в медпункт. И вовремя успела. «Ленка уже под простыней лежала на другом столе ни жива ни мертва». Романовна, не слушая врачиху, сдернула с Ленки простыню и сказала повелительно-ласково:

«Ну-ко, вставай, вставай, девонька. Ишь, чего выдумала! Вставай, да пойдем отсюда. А ты, милая, убери свои инструменты!» - обернулась она к врачихе». Последняя стала спрашивать у Романовны, мать она Ленке? На что та утвердительно отвечала, а девонька плакала. Тогда врачиха хмыкнула и сказала: «Чего вы мне голову морочите? А ты не плачь, чего разрыдалась? Не надо было раздабриваться перед каждым».

На что Романовна возразила и ответила в сердцах: «Мой Степанко не от худых людей, слава Богу! Я век прожила, людей не смешила, и на хозяина люди не пообидятся, спроси кого хошь, на войне сгинул за нас, грешных. Вставай, Еленка, домой пойдем!»

Шли месяцы, сын Романовны так и не приехал, хотя письмо ему давно отослали. Наступило в деревне время сенокоса, в которое Романовна везла домой Ленку с новорожденной внучкой, а «у деревни и в поле все так же тонко и таинственно пели на столбах провода».

Так заканчивается рассказ, в последних строках которого встречаемся и прощаемся мы опять с «проводами», но они уже «не гудят»», а «таинственно поют». И пение их связано с ушедшей из сердца тревогой, с наступившим миром в судьбах героев, с появлением новой жизни, олицетворяющей собой солнечный день, надежду на благое будущее для каждого: Романовны, Ленки и внучки.

В них можно увидеть три женских образа, соединенных в маленьком рассказе Василия Белова. За ними стоят три судьбы, три жизни, три души.