В нынешнем году фестиваль уже хочется назвать традиционным. У него шесть важных учредителей и поддержка Законодательного собрания Санкт-Петербурга. В отборочном конкурсе участвовало 58 российских театров - от Южно-Сахалинска до Москвы. В фестивальную афишу вошли десять спектаклей. Кроме московских и петербургских, это Архангельский областной молодежный театр, Вологодский театр для детей и молодежи, Кемеровский областной театр кукол имени А.П.Гайдара, театр «Дилижанс» из г. Тольятти, Чувашский государственный экспериментальный театр драмы из г. Новочебоксарска. Перечисляем их всех, что называется, поименно, поскольку, как известно, провинциальным театрам живется намного труднее столичных, а детским - и вовсе не сладко. Сравнивать, к примеру, постановку Мариинского, показавшего вне конкурса «Сказку о царе Салтане», и, скажем, Вологодского, следует, видимо, с очень большой осторожностью. Собственно, такая задача и не ставилась. Как объяснила мне заведующая кабинетом театров для детей и кукольных театров СТД России Ольга Леонидовна Глазунова, фестиваль затеян больше всего для профессионального общения, взаимного обогащения и поддержки. Потребность в этом так велика, что за последние годы уже родилось несколько фестивалей, которые проводят своими силами разные регионы. Рязань, Ростов, Самара, Великий Новгород, Екатеринбург приглашают на такие встречи друзей и соратников, работающих для малышей. Инициатива снизу, что называется, бьет ключом. А национальной премии и общероссийского форума долго не было. Среди многочисленных номинаций знаменитой «Маски» нет ни одной, связанной со спектаклями для самых маленьких. Поэтому все, кто продолжают в таких условиях что-то делать для малышей, стараются сохранять профессиональный уровень, создавать на сцене атмосферу чуда и праздника, по словам Ольги Леонидовны, - просто герои, и всех их сначала нужно поблагодарить за те усилия, которых стоит само участие в фестивалях и конкурсах.

Безусловно, признавая, что настоящее искусство одинаково восхищает и детей, и взрослых, организаторы тем не менее обозначили возраст зрителей - от четырех до девяти. В эти годы человеку еще физически трудно долго сидеть на одном месте, слушать большую оперу или удерживать внимание на драматических коллизиях. Кроме того, есть особенности, о которых не каждый режиссер, работающий для разных аудиторий, станет задумываться. Как и не каждый родитель или взрослый, пригласивший в театр малыша. Об этом необычайно интересно говорилось на нынешнем фестивале во время обсуждения спектаклей за «круглыми столами», на семинарах и просто во время чаепитий в буфете.

Современный ребенок, как известно, уже к семи-восьми годам насмотрелся таких мультфильмов, а часто и взрослых сериалов, наслушался экстремальных новостей, идущих по телевидению, что атмосфера театра должна быть очень необычной, эмоциональной, чтобы в достаточной мере захватить его. С другой стороны, в разговорах о том, что дети нынче совсем другие, новые, непонятные, по мнению, скажем, художественного руководителя театра «Свободное пространство» (г. Орел) Александра Михайлова, часто слишком много преувеличений. Дети, конечно, меняются. Но вот как поставил орловский театр несколько лет назад «Фиалку Монмартра», так и не может никак снять ее с репертуара. Потому что зрительный зал всегда переполнен. В областном Институте культуры открылся факультет, где театр готовит себе пополнение. Талантливых выпускников немало, оперетта держится на молодых и сегодняшнему юному зрителю нравится ничуть не меньше, чем в прошлом веке.

При орловском театре всегда было много разных клубов, поставлявших достаточно чуткого зрителя. «Так что пока мы друг друга понимаем неплохо», - считает Александр Алексеевич.

С теми, кто самостоятельно выбирает спектакль, можно установить контакт напрямую. А вот возраст самый нежный, когда ребенка ведут в театр взрослые, таит немало сложностей. Разобраться в особенностях такого зрителя без помощи профессионалов трудно. Один из семинаров на фестивале поэтому так и назывался «Взгляд психологов». Вели его гости из Москвы Александр и Наталья Колмановские. Обсуждалась психология поведенческих детских реакций и психологическая типологизация традиционных театральных персонажей. Пересказывать выступления, сопровождавшиеся видеопоказами, - занятие вполне безнадежное. Можно только попробовать передать некоторые свои ощущения. И начать следует, может быть, с тех пор, как появились в наших школах психологи, и понятие «психологическое сопровождение» стало входить в повседневную жизнь самых разных детских учреждений.

Если и происходит в нашем обществе настоящая революция, то начинается она не с митингов и шествий, а с попыток изменить сознание. Поменять или хотя бы оттеснить на второй план установку на жесткую непримиримость, непоколебимую принципиальность: ни шагу назад, никаких уступок, поскольку враг не дремлет. Долгие войны, невосполнимые потери, железные занавесы так или иначе поддерживали внутреннее состояние войны даже не десятки, а сотни лет. И не только у нас. Давно ли перестали люди сбегаться на площадь, чтобы собственными глазами увидеть публичную казнь? А искреннее веселье в цирке, где клоуны безостановочно лупят друг друга? Смех в зале по поводу драки Петрушки с какой-нибудь Бабой-Ягой? Хорошо, если высмеивается драка как проявление дикости и невежества. А если это жестокая радость: не меня же бьют, а его? Пытаясь научить нас понимать других людей, психологи утверждают: нет прирожденных злодеев. Есть глубоко травмированные, рассерженные, потерявшие человеческие ориентиры люди. Понять, что и когда сломалось, почему - задачи для психотерапевтов. Нам важно понять и не поломать теперь собственных детей. Помочь им развиваться гармонично. Знать хотя бы самое элементарное: о роли движения и мелкой моторики в раннем возрасте, фантазии и воображения, эмоций и интеллектуальных усилий - на последующих этапах. Различать поведение содержательное и демонстративное, задумываться о причинах агрессии и пытаться вместе с ребенком разобраться в них. Главное - до 9-10 лет психолог ребенку не нужен. Малыш все равно воспринимает мир людей через родителей и учителя. Поэтому работать нужно именно с ними. А родители сейчас, как правило, тревожны. От них тревога передается детям. Зрелища пугающие, будоражащие могут надолго вывести малыша из равновесия. Известно теперь, к сожалению, что дети, пережившие теракты, не могут видеть даже праздничные фейерверки. Маленький ребенок остро реагирует на семейные сцены в театре, на любые критические замечания в адрес родителей в школе. Известно, как опасно ругать маму или папу в его присутствии. Для него это катастрофа. Поэтому на сцене родительская ссора, например, должна быть очень строго выверена. Она не опасна только в одном случае: если маленький зритель посочувствует взрослым, пожалеет их. Любое злорадство разрушительно. Всегда важно понимание, что если герой пугает кого-то, кричит, рычит, значит он, скорее всего, не уверен в себе, ему плохо. В сказке «Красавица и Чудовище», например, это видно очень отчетливо. Сложнее занять верную позицию в таких случаях, когда демонстрируется, скажем, ярость не Чудовища, а папы, которому смертельно надоел игривый щенок, и разъяренный родитель выбрасывает его из дома. Что в этом случае делать взрослому, если он видит, как растерян и расстроен юный зритель? Малышу, конечно же, больше всего жалко щенка. И это хорошее чувство. Но ведь и папу нужно понять: он устал после работы, а может быть, чем-то расстроен. Это обстоятельство должно быть тоже очевидным. И какую модель поведения следует предложить ребенку в таком случае?

Интересно было наблюдать, как несколько десятков серьезных взрослых людей - педагоги, артисты, критики - предлагали свои варианты. Оказывается, в любых конфликтах самый удачный вариант поведения всегда «затратный». Того же папу следует сначала утешить, сказать, что мы понимаем, как тебе трудно. Мы согласны с тобой. Но щенок-то скулит там, страдает из-за того, что мы его еще не успели воспитать.

Непросто оказалось ответить даже на самый, казалось бы, ясный вопрос: что делать, если малыш попал в лужу и промочил ноги? (Кроме того, что переодеть его в сухое!) Ругая его, а хуже того - сравнивая с другими, ловкими, которые не промокли, мы культивируем комплекс неполноценности, а то и страх: я какой-то не такой, плохой. В ответ чаще всего можно получить агрессию. Во всех случаях, когда ребенка постигает неудача - пусть даже предсказанная вами, - стоит ему посочувствовать и занять позицию друга, готового помочь. Договариваться, вместе искать и исправлять ошибку всегда лучше, чем поучать, ругать, а особенно - запугивать. Кстати, говорить малышу, что он заслужил свою беду, значит, тоже умножать его страхи.

Надо отдать должное нашим сказкам - они чаще страхи снимают. Злые волки в них, как правило, неловки и беспомощны, сильные медведи добры и щедры, а главное - все, даже самые разные, самые непохожие персонажи, умеют найти общий язык и в конце концов подружиться. Нам бы так, взрослым людям!

В отношениях с малышами, по мнению психологов, не стоит рассчитывать на немедленный результат. Если мы хотим что-то показать или преподать, полезно помнить, что четыре пятых наших усилий должно пойти на мотивацию, на подготовку. Театральные люди, прежде чем повести ребенка на спектакль, сначала стараются понять, готов ли он к восприятию или нет. Ему может не понравиться многолюдье, неудобное кресло, запах - да что угодно, любая мелочь может испортить впечатление. Зато отвлечь его от неприятного ощущения, помочь включиться в действие тоже нетрудно, если рядом умный взрослый.

Модные интерактивные игры также нуждаются в очень серьезной корректировке. Вызывая ребят на сцену, режиссеры рискуют ранить такого смельчака, если он окажется вдруг неловок или смешон. Даже известный прием с шариками, щедро посланными в зал, часто кончается чьими-то горькими слезами: а мне не досталось! Надо позаботиться, чтобы досталось всем.

С этой точки зрения некоторые фестивальные спектакли тоже вызывали нарекания. Предвидеть реакцию активной публики и уметь с ней справиться - большое искусство. Вызывая на сцену всех желающих, надо учитывать, что желающими могут оказаться почти все и в зале начнется хаос. Но этот же фестиваль показал, что спектакли для малышей все больше становятся камерными. В небольшой аудитории легче установить контакт, создать нужную атмосферу. Наибольший интерес вызвал московский театр «Тень», который может показывать свои прелестные сказочные спектакли даже одному зрителю. Этот театр получил на фестивале особенно много призов.

Собственно, без награды не остался никто. Арлекин щедр и доброжелателен. Лауреатом национальной премии «За великое служение театру для детей» стала на этот раз основатель Государственного академического детского музыкального театра Наталья Ильинична Сац. Посмертно. А другой главный приз и денежную награду получил известный петербургский режиссер Анатолий Праудин за спектакль «Прощание с Золушкой», показанный вне конкурса на экспериментальной сцене театра «Балтийский дом». Решение неожиданное, требующее пересмотра правил фестиваля. Да и спектакль этот, безусловно, талантливый, как все, что делает Праудин, адресован не совсем тому зрителю, которому от 4 до 9. По этому поводу члены жюри сделали специальное пояснение: денежная премия дается талантливому художнику специально на постановку спектакля для детей.

В театральном мире до сих пор помнят спектакль про Крокодила, который принес молодому и мало кому известному провинциальному режиссеру Анатолию Праудину славу звонкую, международную. Спектакль очаровывал нежностью, неординарностью и добротой, пронизавшей действие с первой минуты до последней. Многочисленные эксперименты последующих лет, утвердившие мнение об этом режиссере как о художнике очень ярком, такой удачи все-таки не принесли. Может быть, теперь Арлекин с его премией вдохновит мастера на новый шедевр для малышей? Будем надеяться и ждать новых встреч. До свиданья, Арлекин!

Санкт-Петербург