Давайте разберемся в этой ситуации. «Отменим» на минуту описанный выше интернет вещей. Человек работал с увлечением, статью написал и даже успел ее в редакцию отправить. А потом у него такая болезнь разыгралась к вечеру, что скорую помощь пришлось вызвать. Но уже к утру температура спала, и наш трудоголик на работу отправился как ни в чем не бывало. Знакомая ситуация, правда? При этом чисто экономически теряет прежде всего государство:
- человек заражает окружающих по пути на работу и в офисе (около ста человек, между прочим);
- человек заболевает сильнее, и больничный ему оплачивают в течение более долгого времени;
- человек в офисе плохо работает, отвлекается, с больной головой выдвигает странные проекты, которые потом другие должны реализовать;
- человек эмоционально выгорает, ему кажется, что это работа виновата, что его буквально загнали работодатели.
Получается, что данное умное устройство в его связи с медицинским учреждением и администрацией организации, предоставляющей работу, решает несколько неотложных задач, и не только экономических, но и психологических, и даже культурных, если хотите.
Мы рассмотрели лишь один пример, когда новые технологии решают старые проблемы.
Сегодня именно здесь, во внедрении интернета вещей, находится одна из точек роста цифровой экономики во всем мире. Известно, что в 2019 году к Сети будут подключены 14,2 миллиарда умных устройств (по данным компании Gartner), а к 2025 году, по некоторым прогнозам, в 1,8 раза больше - 25 миллиардов. Согласно исследованиям Schneider Electric российский рынок интернета вещей будет расти на 7‑8 процентов в год.
Как же определить само понятие? Что мы называем интернетом вещей, или Internet of things (IoT), и чем он отличается от простой автоматизации?
Мы уже привыкли к тому, что не надо подходить к телевизору, чтобы включить его, что двигатель автомобиля может начать разогреваться задолго до того, как водитель вый­дет из дома. Стоит только кнопочку нажать. И вот здесь-то как раз собака зарыта. Если мы программируем процесс сами, то это автоматизация. А если мы только ставим цель, а не способ ее достижения, то это уже принципиально другое.
Получается, что между человеком и машиной встает некий умный суперагент (электронный, конечно), которому поручается «думать» за человека, оставляя на долю последнего только самые невероятные творческие мысли. Таким образом, интересы человека в виртуальном мире представляет его цифровой друг. Удобно, правда?
Наш суперагент непрерывно общается с другими подчиненными ему агентами из виртуального мира вещей: считывает информацию, обрабатывает ее, планирует действия, выдает информацию во внешнюю среду, анализирует реакцию человека - и так снова и снова без устали.
Например, холодильник сообщает, что некоторые продукты закончились. Агент выясняет, какие, планирует закупку и доставку, может предложить выбор человеку и тогда уже сам закажет по списку. А в это время пылесос выходит из строя, и ремонт его тоже ложится на плечи агента. Фантастика, скажете вы. Реальность, ответит агент.
А по какому же принципу должны строиться отношения «машина - машина», где один из взаимодействующих может быть агентом, а другой - суперагентом?
Интересную аналогию приводит пользователь Vovochkin на сайте habr.com: «В 80‑х годах прошлого века Маршал Советского Союза Н.В.Огарков сформулировал сетецентрический подход относительно ведения боевых действия (а в США эти идеи получили развитие благодаря вице-адмиралу ВМС Артуру Себровски и профессору Джону Гартска). Согласно этому подходу все ресурсы, которые способны выполнить задачу, должны входить в одну информационную сеть и уметь обмениваться информацией для выполнения этой задачи. Ничего не напоминает? Интернет вещей - это крайне логичное применение сетецентрического подхода, ведь он использует современные информационные технологии для интеграции распределенных элементов в глобальную систему, способную к адаптации под изменяющиеся условия внешнего мира.
Говоря о том, какие новые возможности предоставляет людям интернет вещей, отметим основные, о которых упоминает Клаус Шваб в своей книге «Четвертая промышленная революция». Этих возможностей три.
Во-первых, возможность получать большие объемы данных и применять к ним интеллектуальные средства анализа, что ранее было недостижимо. В том числе анализировать поведение людей, понимать, как, когда и почему люди предпринимают какие-либо действия.
Во-вторых, упрощение выполнения рутинных задач (задач высокого уровня, которые сегодня уже могут считаться рутинными), то есть «люди смогут изменить образ мышления, перестав фокусироваться на административной и оперативной деятельности, все больше полагаясь на машинные данные в вопросах создания продуктов, услуг и идей».
В-третьих, «появление интеллектуальных интерактивных объектов, способных создать новые каналы для предоставления благ людям». В конце концов будет пересмотрен подход к сущности и роли многих продуктов, услуг и в конечном итоге бизнес-моделей, принятых сегодня.
И, наконец, самый важный вопрос - есть ли место человеку в такой системе? Сегодня новая информационная среда только начинает формироваться, а мы уже не замечаем ее. Мы не замечаем, как постепенно физический мир переплетается с виртуальным. Мы не замечаем, как человек начинает выполнять функции менеджера устройств.
Сколько у тебя агентов? Возможно, этот вопрос станет ключевым в построении взаимоотношений в новом мире. Этот «безумный, безумный мир» будущего уже подошел вплотную, он дышит нам в лицо. Тысячи умных устройств непрерывно сканируют нас на улицах города, большие данные идут за нами по пятам. И если кто-нибудь пытается укрыться… Тщетно. «Глобальная деревня», которую предсказал 50 лет назад М.Маклюэн, оказывается сегодня для нас «глобальным городом». И этот невыразимо привлекательный и освещенный тысячами прожекторов IoT-проспект, на котором разворачиваются события повседневности, уже наполнен новыми технологиями не только в быту, но и на производстве, в медицине, космической отрасли, военной инженерии и других областях.
Хорошо сказал недавно в одном интервью разработчик торпедного оружия XXI века академик Шамиль Алиев: «Есть много явлений, которые мы понимаем до мелочей. Для чего стремимся к пониманию? Чтобы ими управлять. И это правильно, такова одна из целей науки. Но есть много таких явлений, которые мы изучили, но управлять ими очень сложно. Например, молния… Понимаем - да. Но попробуй управляй».
Академику ясно, как день, то, что для многих остается загадкой. Наше будущее не за горами. Оно врывается в повседневность, и, кроме нас, некому его понять, изучить, а возможно, и обуздать. Это будущее обусловливает не только экономическую силу нашей страны, но и ее стратегическую безопасность. В другом интервью («Вестник Кавказа», июнь 2018 г.) академик Шамиль Алиев замечает: «Недавно мир был озадачен посланием нашего Верховного Главнокомандующего Владимира Путина, которое стало ответом на заявление президента США Дональда Трампа, сказавшего, что американские «умные ракеты в Сирии сделают все что надо». Владимир Владимирович сказал, что есть беспилотные системы, скорость которых намного превышает и скорость торпед, и скорость лодок. Расшифровка этой информации займет много времени у иностранных военных специалистов. На это и было рассчитано послание Путина… Идеи, которые появились в России, в Советском Союзе, никуда не исчезают. Они некоторое время лежат в столе, «умнеют». Академик Яков Борисович Зельдович говорил, что любая идея должна полежать немного, чтобы «поумнеть».
В любом случае при любом раскладе интернет вещей предполагает, что решающее слово остается за человеком. В этом смысле предстоит еще очень многое сделать. Ведь общество не виновато, что оно не готово к следующему шагу развития Интернета. Нам представляется необходимым сегодня осуществлять:
- постоянную информированность всех уровней и слоев населения - от детского сада до вуза, от садоводческого хозяйства до космической лаборатории, от домохозяйки до депутата Госдумы;
- разработку и редактирование системы правового регулирования на разных уровнях;
- совершенствование методов и практик социальной адаптации к новым реалиям жизни.
А это уже задачи современного образования. И в условиях формирующейся новой медиасреды - задачи медиаобразования. Вот почему цифровизация экономики предполагает не только цифровизацию педагогических методик, но и совершенствование медиаобразовательных технологий, которые стихийно уже внедрены передовыми учителями в методический портфель, но нуждаются в систематизации и строгом научном обосновании.
И все же не забудьте сегодня поставить запятую правильно, говоря об интернете вещей:
Принять, нельзя отвергнуть.

​Елена ВОВЧУК, учитель математики школы №9, Чехов