Профессиональное выгорание модные психологи считают бичом нашего времени. Менеджеры утрачивают мотивацию для походов в офис, эксперты теряют интерес к предмету оценки, чиновников начинают раздражать коллеги по работе. Психологи за неплохие гонорары рекомендуют страдальцам выйти из зоны комфорта, клиенты меняют один офис на другой и чувствуют себя героями, бросившими вызов судьбе. Выгорают все кому не лень: дизайнеры, рестораторы, сомелье, кураторы выставок современного искусства, пластические хирурги. Было бы крайне интересно представить себе гламурного пластического хирурга в операционной провинциальной больницы: у него на столе умирающий пациент с кишками наружу, а из лекарств только йод с истекшим сроком годности. Все потому, что профессионально выгорающие чиновники украли деньги, направленные из бюджета государства этой больнице. Поэтому спасать жизнь практически безнадежного пациента будет обычный хирург - мальчишка, едва окончивший медицинский институт. Такова реальность, представленная зрителю создателями спектакля «Доктор».
Жизнь бывает настолько страшной и непредсказуемой, что не всякому автору поверят, если он просто ее опишет. Документальный театр в качестве инструмента адаптации ужасов бытия работает довольно интересно: зритель понимает, что находится в театре, что перед ним актеры и все это не взаправду, при этом неправдоподобно трагичный материал проникает в его сознание, минуя недоверие. Режиссеру Евгении Таныгиной удалось найти точные соотношения драмы и комедии, пафоса и иронии, чтобы рассказать эту историю. Нет крена в циничный юмор медиков, нет излишней героизации главного персонажа. Есть врач-хирург, спасающий жизни. Про нищенскую зарплату и невозможные условия работы, думаю, лишний раз напоминать не стоит. Врач пытается не сойти с ума от происходящего. Ему бы психолога, который расскажет о профессиональном выгорании и посоветует слетать на Гоа помедитировать, но в наличии только алкоголь и здоровый цинизм. А каждый новый пациент требует профессионального возгорания. Иначе никак. Потому что у врача в операционной нет наркоза, нет пилы, чтобы ампутировать ногу, нет донорской крови, ничего нет. Но есть свое кладбище - пациенты, которых не удалось спасти. И каждая новая могила на этом кладбище никогда и никуда не денется. Можно зарыться в нее, можно станцевать на ней под песню Сергея Шнурова, как это делают персонажи спектакля, полного танцев и гэгов. Придуманные режиссером интермедии неоднозначны. Иногда они довольно смелые, иногда смелые и убедительные.
Отдельного упоминания стоят актерские работы. Бесконечная смена образов в череде интермедий позволяет актерам раскрыться во всех красках, и этих красок довольно много. Они точны, обаятельны и заразительны. Зажигательные танцы и гонки на больничных каталках, буффонада и акробатические этюды.
Саундтрек спектакля - Шнуров и компания - поначалу вызывает вопросы: маргинальщина и прикрытый аудиозаплатками мат не совсем увязываются с главным персонажем, от лица которого ведется повествование. Но примерно на третьем или четвертом музыкальном фрагменте все становится на свои места, герой дистанцируется от музыки, песни начинают работать на обстоятельства, в которых он существует. Местами удачно, местами не очень. Сложно сказать, это задумка режиссера или недоработка звукового цеха: песни довольно резко врываются в сценическое действие и столь же внезапно затихают, иногда исполнитель не успевает закончить фразу. Если это замысел, он не совсем понятен. Сам же отбор музыкального материала вполне убедителен: песни отражают идею спектакля, они соответствуют времени - появились в эфире двадцать лет назад. Именно тогда прототип главного героя пьесы «Доктор» - действующий врач-хирург из Астрахани Андрей Георгиевич Лычманов - рассказал несколько историй из своей практики драматургу Елене Исаевой. О беспощадном распределении в населенный пункт с названием Камызяк после медицинского института, о невыносимых условиях, в которых приходилось вызволять пациентов с того света, о чуде спасения, происходящем вопреки законам физики и логики. Прошло двадцать лет. Воспоминания превратились в пьесу, пьеса стала спектаклем, а в провинциальных клиниках ничего не изменилось. Сплошной кромешный Камызяк. Или там никогда ничего не менялось? Если вспомнить описания подобных больниц у Чехова или Булгакова, становится понятно, что это именно так. Просто пьеса «Доктор» - это продолжение сериала о преступном безразличии и подлом непонимании ценности человеческой жизни. Конкретными ли чиновниками или абстрактным государством, есть ли разница?
Вывод напрашивается не самый приятный и радостный, но другого никто не предложит: случись, не дай бог, трагедия, бороться за твою жизнь будет доктор с нищенской зарплатой, без медикаментов и техники. Просто он не может иначе.