Окончание. Начало в №47, 48, 49, 50, 51, 52

Вот выписки из этих сочинений разных лет:
«Когда читаешь роман Достоевского, перед тобой встают вопросы, которые ты сам себе в жизни никогда не задал бы». «Толстой ставит вопросы, на которые мы сами не вышли бы».
«Интересно, когда читаешь «Княжну Мери», становишься меланхоличным, с холодным взором. И за собой, четырнадцатилетним, замечаешь походку усталого от жизни, мрачного, рокового человека, оставаясь при этом любителем дискотек, человеком роковым с ударением на первом слоге, то есть героем нашего времени. А как не стать нигилистом вместе с Базаровым? И такова сила гения писателя, что нигилистами становятся все поголовно, даже самые настоящие Аркадии тоже попадают в силовое поле обаяния героя. Струны пианино, стоящего себе молча, с закрытой крышкой, вдруг отзываются на человеческий голос, но не все, а каждая на свой».
«Прочитав роман «Преступление и наказание», я понял, что люди разделяются на две категории: на тех, кто на пути к своей цели может «наступить на горло» другого человека, и тех, кто не может этого сделать. Причем первые добиваются больших успехов в жизни. Но больше всего меня взволновали такие слова Раскольникова: «Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот у них и правее! Так доселе велось, и так всегда будет». А мы смотрим на них и берем пример, стремимся к ним, мечтаем стать такими же».
«Наше поколение стало свое­образным полигоном для испытания идей: «играй и выигрывай», «для достижения цели все средства хороши», «все на продажу», «наглость не порок» и т. д. А мысли великих русских поэтов: «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы», «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать», «Иди к униженным, иди к обиженным - там нужен ты» - как будто даже и не в моде».
«Сегодня все звучит это по-другому. Ну сложилось у женщины в жизни, что не смогла устоять перед другим мужчиной и изменила мужу в его отсутствие, но ведь не обязательно после этого кидаться мужу в ноги, позорить себя перед всеми людьми. Такие люди, как Катерина, вообще редкость, а тем более в XX веке, когда вполне естественной считается ситуация, если у женщины есть муж, а в его отсутствие любовник. А муж уж поголовно не хранит ангельскую верность».
«Война и мир» представляет нам Пьера, который ищет смысл жизни. Но если все будут писать о проблемах общества, человечества, то кто же вспомнит о простых людях, о простых, земных заботах?»
«Я к проблемам поисков Онегиным и Андреем Болконским смысла жизни отношусь крайне равнодушно. Мне кажется, что это вообще не проблемы, а просто все это от скуки. Если бы они жили в наших условиях, их бы не тревожили такие мысли. Им бы пришлось крутиться как белка в колесе, чтобы обеспечить себе приличную жизнь и отдых. И они были бы рады снова вернуться в свое время. Так что мне их проблемы чужды».
«В большинстве романов, рассказов и даже стихов их авторы задумываются над глобальными вопросами о смысле жизни, о свободе личности, о том, как жить дальше. К сожалению, сейчас мне подобные вопросы приходят на ум нечасто. А интересуют меня совершенно конкретные, насущные вопросы».
«В романе «Отцы и дети» меня затрагивает вопрос любви платонической и плотской. Для меня эта тема животрепещуща. В последнее время я перестал верить в любовь платоническую, осталась только плотская».
«Когда я прочитала, почему Дуня выходит замуж за Лужина, за этого негодяя, о том, что все это она делает для брата, мне пришла в голову странная мысль. А смог бы сейчас, в наше время, кто-нибудь пожертвовать ради любимого человека своей молодостью, своими чувствами, своей жизнью наконец? Найдется ли человек, подобный Соне Мармеладовой, который, сам опустившись до предела, пытается вытащить из пропасти человека, попавшего в беду? Найти ответа в себе я не смогла».
«Все произведения русской классики о чем-то далеком. У меня вся жизнь впереди. Мне хочется очень много сделать, понять, открыть для себя. А эти произведения стоят на месте. Весь день в школе разногласия, конфликты, дома хочется отдохнуть, а тут нужно читать про угрызения совести».
«Возможно, я ничего не понимаю, но, читая русских классиков, заметила, что практически во всех произведениях прослеживается мысль, что человек должен заботиться, переживать за каких-то незнакомых ему людей, но считаю, что прежде всего он должен заботиться, переживать за своих близких. А это все потому, что в этом жестоком мире действует закон «каждый за себя!». И это не эгоизм, не стремление возвыситься над окружающим миром, вовсе нет. Это просто-напросто попытка выжить в ситуации, которую мы, люди, создали. Именно поэтому мне кажется, что идеи русской классики устарели и их нельзя применять в современной жизни. Но это не значит, что читать классику не нужно. Надо!»
И вот что важно. Даже не принимая, споря, не принимают и спорят с прочитанными книгами. Даже не принимают и спорят с книгами, которые их и научили принимать, не принимать, спорить.
«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется» (Тютчев). И это сочинение и все остальные, которые я давал не для того, чтобы проверить, что выучили, а для того, чтобы узнать, чему они научились, давали возможность многое предугадать. Обратная связь работала бесперебойно. И я никогда не забывал слова Блока, который поставил рядом «порывы юных лет» и «крайность мнений». И за этими крайностями просвечивало то, что верно по сути. Другое дело, что стремительное движение нашей жизни что-то постоянно меняло и заставляло меня вносить коррективы в свою работу.
На рубеже веков в сочинениях о русской классике больше всего писали о «Преступлении и наказании» Достоевского. Да, были и те, кто роман не принял: «Это произведение не только оставило меня равнодушным, но и глубоко раздражает меня. Я просто не мог читать его. Вы только посмотрите на описание мира, окружающего Раскольникова: все желто, тускло, мрачно и серо». «Раскольников со своими постоянными рассуждениями о смысле жизни меня раздражает».
Но таких меньшинство. В 1996 году роман Достоевского упомянут в 51 сочинении. Достоевский ведет со счетом 45:6. 1998‑й: Достоевский - 19:14. В сентябре 2000 года Достоевский был на первом месте и со счетом 48:9.
Вот выписки из сочинений рубежа веков:
«Не находит сострадания погибающий человек, безгранично одинокий в своем горе. Этот мир страданий остается и сейчас». «Прочитав роман, я глубоко и печально задумалась над проблемами нашего времени. Люди живут с глубоким ощущением социального трагизма жизни». «Когда я прочитала «Преступление и наказание», может быть, впервые осознала, как живут люди, когда не на что купить даже хлеба. Еще я вдруг поняла, что я счастливый человек: у меня есть все, что нужно для нормальной жизни, а ведь есть люди, которым в тот момент, когда я пишу, очень, очень плохо, и они нуждаются в помощи. И побольше бы таких книг! Они помогают взглянуть на окружающий мир другими глазами, понять многое».
Заместителя руководителя Рособрнадзора (простите, но пишу сейчас только по памяти) спросили, когда закончатся модель и форма ЕГЭ. Он ответил, что тогда, когда кто-то предложит лучшую, более эффективную форму и модель экзамена, но пока таких предложений не было. Но в том-то все и дело, что здесь главное прежде всего не в форме и модели. У меня самого они не вызывают никакого неприятия. Тут есть два куда более серьезных обстоятельства.
Весь сентябрь 2019 года, открывая компьютер и Интернет, я каждо­дневно прежде всего видел рекламу фирм, курсов, институтов, предлагавших подготовить к ЕГЭ. «Курсы ведут профессора...» Далее названы ведущие вузы Москвы. «Преодоление всех трудностей». «Наши преподаватели заинтересованы в ваших успехах: от ваших успехов зависит их зарплата». «Наращивание вашего знания и повышение ваших баллов. Высокие результаты. 83% наших учеников поступают на бюджет вузов, куда хотели поступить. Гарантия успеха 100%». Цена за месяц: 4300, 4750, 5500, 5950, 8360, 10000, 15000…
Возникает ощущение, что для ученика, его родителей, школы, руководства образования ЕГЭ и есть главное в школе. Подсчитывают, сколько учеников набрали 220 баллов за три экзамена, сколько - 250 за три экзамен, сколько в школе стобалльников.
Лет семь назад меня пригласили для вручения грамоты и тысячерублевого купона на приобретение косметики в Институт усовершенствования учителей. Я там проработал 10 лет. Помню, что где-то у нас висел призыв: «Наша цель - коммунизм». Теперь на втором этаже увидел призыв: «Наша цель - ЕГЭ». Но ЕГЭ не может быть целью. Это инструмент измерения. И составляет экзаменационные материалы ФИПИ - Федеральный институт педагогических измерений.
Читаю в «Учительской газете» выступление в Комитете Государственной Думы по образованию и науке заместителя министра просвещения Татьяны Синюгиной. Она говорила о риске «доминирования контроля, надзора за образованием, над качеством образования»: «Сегодня получается, что школа для ЕГЭ, а не ЕГЭ для школы. Отсюда выходит: каков ЕГЭ, такова и школа, экзамен на данный момент учит зубрежке и дрессуре». Так же считает и председатель Комитета по образованию и науке Вячеслав Никонов: «Чтобы телега не ехала впереди лошади, действительно следует разобраться в соотношении преподавания и экзамена».
Большой коллектив деятелей образования из разных стран разработал сейчас модель образования XXI века. Принимали участие в этой работе и наши педагоги. Вкратце суть этой модели в четырех К: коммуникация, креативность, критическое мышление, работа в команде.
Но поскольку для школьников и для их поступления в вуз очень важны результаты экзаменов, учителя стараются подготовить их именно к этому формату. Компетентности оцениваются недостаточно (универсальные компетентности не оцениваются вообще) и потому остаются вне основных интересов учителей, школьников и их родителей».
Все это связано и с еще одной очень важной проблемой. В интервью журналу «Директор школы» один из создателей ЕГЭ Ярослав Кузьминов сказал: «Наши измерения показывают, что идет просто обвал интереса к учебе». С этим диагнозом я постоянно встречаюсь на страницах нашей печати и в Интернете. Это действительно так.
Согласно опубликованным в конце сентября 2019 года данным исследования, проведенного РАНХиГС, только 25% учащихся школы были заинтересованы в учебе. Но в этом исследовании говорится, что в 10‑11‑х классах интерес к учебе повышается в связи с подготовкой к экзамену. Но согласитесь, что заинтересованность в подготовке к экзамену и заинтересованность в учебе не одно и то же.
В 2008, 2010, 2011 и в 2017 годах я провел в одиннадцатых и десятых классах сочинение о том, какой будет школа будущего. Естественно, меня интересовало отношение к школе сегодняшней, которое просвечивало сквозь все футуристические размышления. Об этих сочинениях я рассказал на страницах «Учительской газеты» и в своей книге 2012 года «Сочинения о жизни и жизнь в сочинениях».
«Система образования, лишающая человека возможности думать в процессе изучения, ни к чему хорошему привести не может». «Пока человек рассуждает, обдумывает различные варианты, анализирует, он движется вперед. Как только он перестает это делать, он не сдвинется в развитии ни на шаг. К тому же существует много людей, которым доставляет удовольствие мыслить и самим постигать некоторые вещи.
«Человек, который сам будет читать, узнавать, мыслить, станет не только умным, интересным, но и человеком, который добился этого сам, своими силами и упорным трудом».
«В школе дети развиваются, учатся мыслить, постигать самостоятельно какие-то трудности».
«Не знаю, справляется ли с этой задачей школа, но одна из основных целей ее - научить человека анализировать и сопоставлять информацию. Людям нужно не только получать знания, но и работать с материалом, который до них донесли».
«Иметь много знаний не значит быть умным. Быть начитанным не значит быть сообразительным. А именно сообразительности учит школа. Во всяком случае это ее функция».
«В школе очень много времени мы проводим, чтобы что-то заучить. И у учеников все время уходит, чтобы получить основу, а не обдумывать и рассуждать, и все больше и больше времени мы тратим не на собственные мысли, а на научение базы знаний. А ведь задача школы - научить применять знания на практике, прививать ученикам любовь к изучению нового, заинтересовать их в науках, было бы здорово ввести такую систему, чтобы научить людей думать, а не заучивать, заинтересовать бы их».
Но ведь эти устремления пока еще у многих совпадают с целеполаганиями самой науки, самого подлинного знания. В книге А.А.Брудного «Психологическая герменевтика» (М., 2005) рассказано, что «когда у одного из крупнейших физиков Макса фон Лауэ спросили, что такое образование, он, подумав, ответил, что образование - это то, что остается у вас, когда вы забыли, чему вас учили. Идея Лауэ заключается в том, что у образованного человека формируется образ мыслей, и он поважнее фактов и формул. Иными словами, у образованного человека иной уровень понимания. Видимо, дело заключается в образе мыслей, в том, что формируется в процессе обучения». Как учитель литературы, я бы добавил, что в процессе обучения меняется не только уровень понимания, но и уровень чувствования.
Вот вам и объяснение того нередкого явления, когда успешно, даже отлично сдавшего ЕГЭ приходится отчислять после первого курса. У него есть необходимые знания, его ведь готовили именно к поступлению, но вот образа мыслей, уровня понимания нет.
Именно повышение уровня мыслей, уровня понимания, а не суммы информации становится источником движения науки, техники, культуры, гражданского самосознания и человеческих взаимоотношений. Что же касается литературы, то мы здесь прежде всего должны ответить на фундаментальные вопросы: что значит знать литературу? Что и как читать и о чем писать на уроках литературы? К этим вопросам мы и обратимся. Именно ответы на них помогут нам преодолеть нашу инфантильность. Время требует взросления, преодоления школьного детского сада.