Как член академии, положив руку на ее Устав, свидетельствую о том, что с каждого из нас действительно были затребованы персональные оценки проекта стандарта, и мы поддерживаем изложенную руководством РАО позицию. Государственный стандарт - ключевой нормативный акт, долженствующий гарантировать выход из школы готового к активной жизни гражданина. Представленный Минпросом проект такового не гарантирует.
Мне как автору одного из первых в новой России учебников «Введение в современное обществознание» (был включен в Федеральный перечень учебников и выдержал 11 переизданий), близок стандарт по предмету «Обществознание». Вот отправленная мною в РАО оценка проекта: «Для реализации стандарта по предмету «Обществознание» в современном российском обществе недостаточно демократических свобод». Аргументирую.
Возьмем, к примеру, требования стандарта «критически оценивать социальную информацию из адаптированных источников (в том числе учебных материалов) и публикаций СМИ по заданной теме, соотносить ее с собственными знаниями и личным социальным опытом, формулировать выводы, подкрепляя их аргументами» (с. 180 приложения №6 к утвержденному ФГОС основного общего образования). Возникает вопрос: почему стандарт должен отдавать приоритет адаптированным источникам информации, если п. 4 статьи 29 Конституции РФ предоставляет право «свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом»?
Большой энцикло­педический словарь дает определение адаптированного текста как «облегчен­ного текста литературно-художественного и др. произведения, приспособленного для малопод­готовленных читателей или детей». В нашем случае речь идет о выпускниках основной школы, вступающих в реальную жизнь, полную проблем и неожиданностей. Можно ли на адаптированных источниках подготовить к неадаптированной взрослой жизни?
Министр просвещения Ольга Васильева наставляет: «Сегодня на детей опрокидывается такое количество всяческой информации, что главная задача педагога - отчленять то, что правильно, и то, что неправильно». Надо определиться, в том числе и в государственном стандарте, как выстраивать образование - по указанию министра или по Конституции? Слаба надежда и на запуганного педагога. Отчленишь информацию, да не так, и попадешь под статью 48, п. 3 Закона «Об образовании в РФ», которая запрещает «сообщение обучающимся недостоверных сведений…». Поэтому педагогу будет спокойнее с выражением зачитать текст с адаптированного учебника и тем ограничиться.
Требование стандарта «критически оценивать социальную информацию из адаптированных источников» в последние годы и вовсе стало ловушкой. В СМИ чуть ли не ежедневно приводятся примеры наказания учащихся, наивно поверивших в такое право. А вслух «формулировать выводы» из личного социального опыта рискуют только самые смелые или еще непоротые.
Так, идя от пункта к пункту будущего стандарта «Обществознание», приходишь к выводу, что сегодня есть условия для выполнения только одного требования, довольно странного, но почему-то вынесенного в первую строчку перечня требований: «называть черты отличия человека от других живых существ». Такое требование лучше бы перенести из стандарта общего в стандарт дошкольного образования. В старших группах детсада воспитанников уже учат отличать Красную Шапочку от Серого волка.
Ключевая ошибка авторов проекта стандарта, как представляется, состоит в формальном переписывании десятилетиями навязываемых образованию ложных истин. Они стали настолько привычными, что их не цепляет ни глаз, ни ум. Так, результаты освоения второго года обучения предмета «Обществознание» должны, по мнению авторов, отражать сформированность умений «характеризовать традиционные российские духовно-нравственные ценности (в том числе защита человеческой жизни, прав и свобод человека…)». Не будем трогать чувствительную тему прав и свобод, юридическую сторону которой многократно оценивал Страсбургский суд по правам человека. Рассмотрим названную российской традиционной ценностью «защиту человеческой жизни».
Что может представить педагог учащимся для доказательства такой традиции, скажем, за прошлый век, если пройтись по основным его событиям? Начнем с 9 января 1905 года, Кровавого воскресенья - расстрела мирной манифестации граждан, шедших с челобитной к царю. Перейдем к Первой мировой войне, в которой Россия могла бы не проиграть с контрибуциями, а победить, причем меньшим числом человеческих жизней, если бы не названный позорным Брестский мир (1918 г.). Двинемся далее, к 20‑м годам - уничтожению миллионов кулаков - зажиточных крестьян…
При наличии желания и отсутствии совести можно трактовать некоторые события как свидетельство «защиты человеческой жизни». Вспомним 1922 год, когда на двух «философских пароходах» из России были высланы лучшие представители интеллигенции, включая философов Николая Бердяева и Ивана Ильина, историка Александра Кизеветтера, соци­оло­га Питирима Сорокина, профессора МВТУ Всеволода Ясинского. В защиту их жизни очень свое­образно выразился Лев Троцкий: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно». Некоторым повезло в 30‑е годы массовых расстрелов «врагов народа», их жизнь «защитили», отправив в ГУЛАГ, где тогда сидел каждый десятый гражданин России. Так что же, будем относить все это в стандарте к «традиционной российской духовно-нравственной ценности по защите человеческой жизни»?
Задача стандарта видится не в сформированности умений характеризовать по адаптированным учебникам «традиционные ценности», а в требовании их объективного осмысления и рационального восприятия. Традиции способны противостоять прогрессу, приводить к доминированию стереотипов над личностными устремлениями, к тотальному введению граждан в заблуждение. В современной общественной науке преобладает понимание традиции и рациональности как двух полюсов, между которыми существует напряженность, определяющая направленность социальной динамики (Макс Вебер). Стандарт нужен не для того, чтобы внушить учащимся, какое у нас хорошее общество, а чтобы поняли, какое оно.
Да, во все времена не было недостатка в лозунгах «защиты человеческой жизни, прав и свобод человека…», принимались законы, писались патриотические произведения, находились подходящие герои типа Павлика Морозова. Но традиции живут не в лозунгах, а в реальной жизни. В современной России катастрофически упала рождаемость, этот ключевой показатель «защиты человеческой жизни». Сравним: 70 лет назад на одну женщину приходилось 2,5 ребенка, сегодня - 1,6. По недавним опросам Левада-центра, 27% наших сограждан планируют иметь только одного ребенка, 9% собираются отказаться от деторождения вовсе.
Государственный стандарт - это не идеологический документ, выстраиваемый в угоду политическим веяниям, а строгий предметный норматив, лицензированный наукой и лишь утвержденный министерством. Ученые обязаны снабдить педагога убедительными и правдивыми аргументами по каждому положению стандарта. Ведь учитель, как говорил Александр Солженицын, «сдает экзамен на человека», педагогический минимум которого: «не участвовать во лжи»!
Вице-президент РАО Николай Малофеев справедливо вывел на первое место в недостатках проекта стандарта его «ориентацию на контроль учащихся, но не на создание благоприятной ситуации интеллектуального развития личности учеников, способов их социализации». И предложил «существенно доработать и повторно обсудить» документ.
Реакция Министерства просвещения на заключение РАО была излишне эмоциональной и неоправданно переходящей на личности. Первый замминистра Павел Зенькович не смог скрыть ведомственную обиду и заявил, что министерство рассчитывает на продолжение партнерских отношений с РАО, аналогичных тем, когда во главе академии была Людмила Вербицкая.
Оставить все «как было при бабушке» сегодня хотят многие, и многих это устраивает. Не об этом ли говорит тот факт, что «экспертиза РАО оказалась единственной отрицательной из полученных министерством»? Минпрос подает это как свидетельство высокого качества проекта, но скорее это одна из традиционных российских духовно-нравственных ценностей административного безразличия к содержанию образования, от которой пора отказаться. И позиция нашей академии дает такой пример. Мы готовы ее защищать.

Государственный стандарт - это не идеологический документ, выстраиваемый в угоду политическим веяниям, а строгий предметный норматив, лицензированный наукой и лишь утвержденный министерством. Ученые обязаны снабдить педагога убедительными и правдивыми аргументами по каждому положению стандарта.

​Игорь СМИРНОВ, член-корреспондент РАО, лауреат Премии Президента РФ в области образования