Участник вечера, молодой поэт Олег Юрьев, зашел к вдове поэта в гости. Разговор получился «светский, но странный», будто в комнате присутствовал некто третий. Позже Юрьев догадался: воображаемым третьим, с которым деликатно, не называя имени, полемизировала Екатерина Константиновна, была подруга ее юности Надежда Яковлевна Мандельштам, «автор известных воспоминаний, как бы сказали в XIX веке».
Кое-что из своих устных рассказов Екатерина Лившиц успела записать. В книгу «Я с мертвыми не развожусь!..» включены воспоминания, дневниковые записи, письма. Сборник составил Павел Нерлер. Его мы знаем прежде всего как биографа Осипа Мандельштама, но и в этом качестве он склонен к расширению границ исследования. Проследил, скажем, судьбы людей, которых везли в лагерь в одном эшелоне с поэтом, тех, кто видел его смерть. С Екатериной Константиновной Нерлер в середине 1980‑х готовил сборник произведений ее мужа. Многолетняя борьба за осуществление проекта описана в предисловии к новой книге. Вдова до развязки не дожила.
Ее мемуары - важное напоминание о роли вдов убитых государством поэтов в их посмертной судьбе. Место книги на полке с записками Надежды Мандельштам. Но ту хотя бы не бросили в лагерь, следователь не бил ее, не плевал в лицо. А Екатерина Лившиц пережила и такое. Считала ли она свой труд книгой? Та, что выпущена Редакцией Елены Шубиной, бережно склеена из «осколков». Есть тут фрагменты выступления на вечере памяти мужа. Какие-то записи сделаны в ходе борьбы за то, чтобы поэт занял достойное место в ряду канонизированных современников.
Жизнь этой женщины после смерти Сталина - сражение: за честное имя казненного мужа, за спасение из забвения им написанного. Подготовленная ею вместе с Павлом Нерлером книга Лившица с логотипом издательства «Советский писатель» на обложке появится лишь в перестройку. Раньше напоминание о поэте придет из Грузии: тот и местных стихотворцев переводил, и сам писал стихи об этом крае, чем не повод собрать эти тексты для тбилисского издательства? В стареющем СССР тексты мертвых писателей, по идеологическим причинам не допущенные к печати в столице, порой удавалось опубликовать в союзной республике или в российской глубинке. Так, в моем родном городе тихо издали незадолго до перестройки сборник Замятина.
«Полутораглазый стрелец» Бенедикта Лившица - один из главных текстов по истории русского футуризма. Но экс-будетлянин был уже далек от своих недавних соратников, когда влюбился в юную балерину Катю Скачкову. Не стал ни лефовцем, ни конструктивистом. В книге вы встретите имена заходивших к Лившицам в гости Кузмина, Хармса, Пяста, есть и впечатления от дружеского общения с Осипом Мандельштамом - «Весь мир для него звучал… Он дышал этой атмосферой еще не оформленного слова». Все это люди, жившие в стороне от раннесоветского литературного мейнстрима. Екатерина Лившиц знала их, конечно, не как коллега-творец, а как писательская жена. Это записки женщины, которая была счастлива, а потом ей сломали жизнь. Своим «домашним» ракурсом они особенно ценны. Даже когда мемуаристка пишет о творческой кухне супруга, она выступает как «хранительница очага» и, так сказать, семейной кассы: «Бен прозу без меня не переводил. Все оригиналы его переводов написаны моей рукой и с моей активной помощью. Описания природы, наружности героев, туалеты, одежда были моей обязанностью».
Несколько раз она начинала писать (в обычные школьные тетради) о том, как выжила в лагере. Подробный рассказ трансформируется в конспект: «Бегство из Калинина, сумасшедший, убийство эстонского генерала Курвица, смерть от аборта… Новый этап, Солдатов, история папиного сюртука, комендант, я слетаю с хлеборезного престола, летчик, как хоронили покойников… мой сон, похоронка...» Сухое перечисление не всегда понятных, но явно чудовищных событий читать, быть может, даже страшнее. Упомянутая среди прочего похоронка - на сына Кирилла. В 1942‑м он погиб под Сталинградом. Его письма завершают книгу: «Алексей Матвеевич, у меня к вам есть просьбы: 1) Сообщите мне мамин адрес. 2) Закройте мои двери. 3) Сообщите, пожалуйста, управхозу о том, что я опять в Красной Армии, и пусть он наложит бронь на мою квартиру».
Екатерина Константиновна успела рассказать про сюртук: летнее пальто, на воле перешитое из него, конфисковал комендант лагеря, чтобы сшить себе штаны. Так и попал, выходит, в историю русской литературы XX века.

Екатерина Лившиц. «Я с мертвыми не развожусь!..». - М. : АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2019.