Мы сидим и молчим, но, конечно, совсем не потому, что нам нечего друг другу сказать. Все. Пора! Я решительно вскидываю рюкзак и иду к воротам. Бабушка - за мной. Шаркает старыми, без шнурков, ботинками, опираясь на метлу со стертыми до черенка прутиками. Возле ворот обнимет, поцелует: «Счастливой тебе дорожечки! Чтоб все благополучно было». Не выдержит, перекрестит и непременно добавит: «Нехай Господь тебя в дороге милует, сохраняет, заступает и не доводит». Я ухожу скорым шагом. Лишь в конце улицы оглянусь. Бабушка стоит у ворот - белый платок, в одной руке метла, другой придерживается за столб. Мне не видно, но я знаю: проскользнули меж редких белесых ресниц и разбежались по морщинкам слезы. Однако нет возможности их смахнуть. Да и незачем. Руки у меня свободны и свою горькую одинокую слезинку я сощипываю с ресницы, с которой соленая капелька так и не успевает сорваться…
Помню и об этом, отправляясь в дорогу. И еще о многом другом. Груз прошлого всегда со мной. С ним часто как-то надежнее, а главное - устойчивее на узкой, подмытой горными потоками тропе. В пути не раз вспомнится все, что связывало тебя с родным краем. Как на­поминание о нем - земля в узелке, пучок травы-чабреца в ко­томке, кора березы, крестики и божки. Родной очаг можно даже при­хватить с собой в прямом смысле. Памирцы, например, перед дальней дорогой высыпали за голенище сапога золу из очага и целовали руку в золе. У многих народов грехом считается сра­зу же после ухода хозяина подметать, мыть полы в доме. Вмес­те с сором ты выметаешь и память о родном человеке. «За сво­им отъезжим следа не запахивай», - говорили на Руси.
Хранят память о тебе, молятся о твоем возвращении, хранишь в памяти и ты. Пусть даже эта мысль-тихоня лежит себе и лежит в дальнем-дальнем закутке, но в любую минуту она может быть востребована. На одном из армянских перевалов, когда я, обливаясь потом, толкал велосипед вверх, вдруг в напоясной сумке пиликнул мобильник. Я сразу не полез за ним. Продолжил путь к перевалу. До него еще десятка полтора довольно крутых витков. Однако шагалось как будто даже легче: кто-то послал тебе весточку, кто-то за тысячу километров помнит о тебе. На перевальном пятачке, смакуя родниковую воду (она в Армении особенно вкусная), я глянул на экран мобильника. Оказалось, что меня поприветствовала азербайджанская телесеть. Ну и ладно. Предстоял стремительный, с ветерком и новыми впечатлениями спуск в долину. В долгом и трудном путешествии особенно приятно получить весточку из родных краев. Это развеет тоску, выручит, придаст силы. Поэтому не стесняйтесь, договаривайтесь заранее (кто-то об этом и так помнит, а кому-то не грех и намекнуть) с родными, близкими, друзьями, как с вами связаться, куда и в какое время (а оно на разных широтах разное) адресовать послание. Мысль (память) удивительным образом на расстоянии приобретает материальную силу.
Об отчем до­ме не забывай, но все-таки будь решителен и думай о том, что ждет те­бя впереди. Постоянная домашняя дума в дорогу не годится. Ведь неблизкий путь полон невзгод и опасностей, и избным теплом в нем далеко не уедешь. Груз прошлого часто может сильно отягощать ум и душу, нередко он даже оказывается непосильной ношей. Ты стремишься избавиться от нее или хотя бы существенно облегчить. Уходя - не оглядывайся. Наверное, правильный и дельный совет. Однако перед уходом все-таки задержись перед порогом - приведи все дела в порядок, распутай проблемные узелки, надели близких добром. Пусть оно и в их памяти останется. И постарайся, уходя, не хлопнуть дверью, а притворить ее аккуратно, тихо и плотно. Тогда, возможно, в памяти о прошлом не будет непосильного изнуряющего беспокойства и томления. Сама дорога, кстати, если ты ее выбрал и почувствовал, что это именно твоя стезя, часто помогает облегчить этот груз прошлого. А то и вовсе избавиться от него. Хотя бы на время.
В памяти путешествие по Лапландии. Покинув Карелию, уже в Финляндии за полярным кругом (дальше путь пролег через Швецию и Норвегию) был очарован дивными небесными красками Севера, покорен дикостью обочинных пейзажей, поглощен звуками дорожных ветров и запахами, которые доносились со всех сторон. Вдруг отчетливо запахло сосной с примесью смолы и свежей древесины - где-то валили лес, потом потянуло болотной гнильцой - кончились боры, началась лесотундра, через некоторое время с запада, с Атлантики, до которой рукой подать, повеяло сыростью. А через день неожиданно средь бела дня (впрочем, светло было круглые сутки) с северной стороны наползли тучи, до костей пробрал арктический холодок, ощущался даже запах снега и льда. Будто стал разматываться клубок времени. Тут же забываешь, что было с тобой вчера. Уже не говоря о событиях недельной, месячной давности. Ты резко отмежевываешься от них, они словно пропадают из бытия, правда, не выпадают совсем из памяти, а перемещаются в другой временной отрезок, в другое измерение. Ровная серая магистраль влечет неудержимо тебя за собой, и время, в котором нет места прошлому, не отстает - спешит, рвется вперед к нереально далекому, но все-таки достижимому горизонту, обгоняя даже саму дорогу. И уже за спиной не ноша, тем более не груз, а трепетное подрагивание крыльев…