- Елена, слово «цех» в названии проекта ассоциативно заряжено?
- Наш проект действительно можно назвать цехом, так же как существует пошивочный или реквизиторский цех. Конечно, возникает сразу ассоциация и с Серебряным веком, мы целенаправленно закладывали ее в название. Но, кроме того, даже в логотипе присутствует образ тяжелой работы: сочетание восклицательного знака и вопросительного снизу образует подъемный кран. Мы строим пьесы для театра и хотим, во-первых, обучить начинающего автора теории драмы, а во-вторых, поместить его в контекст большого «цехового» производства: чтобы он общался с художниками, режиссерами-постановщиками, композиторами и так далее. Но не просто общался, а чтобы на выходе были готовые спектакли. При этом надо понимать, что драматургия - это в первую очередь литературная, а не театральная деятельность: Чехова и Островского мы читаем глазами как высокохудожественные тексты. Но, чтобы пьеса ожила и дошла до реального зрителя, она должна быть вмонтирована в театр. Мне хочется, чтобы прекратились возгласы о том, что нет современных пьес, или о том, что новых драматургов невозможно воспринимать. По словам моей коллеги Ольги Михайловой: «Пьеса - это роман, а сценарий - это повесть». Так вот, хочется, чтобы новые пьесы заключали в себе объем романа по объему высказывания, мировоззрения, проживания. И чтобы это были не маленькие кусочки жизни, а большие полотна, настоящие произведения со своей философией, которые потом заинтересовали бы режиссеров и были ими интерпретированы. Я имею в виду не философские трактаты, а философию, рассказанную через характеры и сюжеты, через призму драмы, постановку которой хотели бы осуществить многие крупные театральные коллективы. Несмотря на то что в каждом городе сейчас уже много так называемых подвалов, которые я ценю как креативную силу в развитии театра, в какой-то момент хочется, чтобы вся эта деятельность достигла большого театрального пространства. «Цех драматургов» - проект, рассчитанный пока на год, но надеюсь, что он будет жить дальше.
- В рамках первого этапа проект напоминает о пьесах, написанных примерно с начала 90‑х. Какие были критерии отбора и какие из пьес могут быть наиболее интересны школьникам и педагогам?
- Мы отобрали пока сорок пьес, самых, на наш взгляд, знаковых за этот период, возможно, список будет меняться, а произведения - добавляться. Старались привлекать внимание к пьесам, которые не имели широкой сценической судьбы, чтобы пришедшие на читку режиссеры, завлиты, театроведы и продюсеры (мы договорились с ГИТИСом о сотрудничестве) взяли их себе на вооружение, продлили театральную жизнь этих произведений. Важно, чтобы на этих пьесах обучались молодые драматурги. Мы очень хотим привлечь внимание к пьесам уже ушедших наших товарищей: Елены Греминой, Михаила Угарова, Вадима Леванова. Их пьесы уже стали классикой, но их ставят крайне мало. Полтора года прошло после смерти Греминой и Угарова. Вышел отдельный номер журнала «Театр», посвященный Угарову, вышел двухтомник их пьес, но постановок по всей стране нет. Единственная постановка Владимира Мирзоева в РАМТе - «Оборванец» - идет на камерной сцене с небольшим количеством зрителей. А они не только создатели документального театра, но еще и сами по себе прекрасные авторы: многие об этом просто не знают. У Греминой мы выбрали для показа пьесу «Дело корнета О-ва». Этой пьесой 6 декабря мы и откроем линейку эскизов, которые будут идти в течение года каждую неделю. Лена - автор потрясающих исторических пьес. Ее пьеса «За зеркалом», например, про Екатерину II и ее фаворита о том, как Екатерина, будучи императрицей, счастлива в любви быть не может. Гремина умела через историю подключать к очень человеческим отношениям и чувствам, которые необходимы на сцене, и делала это блистательно. Школьникам я бы советовала прочесть пьесу Александра Сеплярского «Павел I». Она охватывает всю судьбу Павла с его детских лет и до убийства сыном Александром. Казалось бы, пьеса про человека и власть, но для меня она прежде всего о том, как маму не научили любить, она недолюбила мальчика Павла, и он не умеет наладить отношения с сыном. То, что произошло между Павлом и Александром I, - трагедия людей, которым недодано чувств. Мы с Ольгой Михайловой долго собирали целый корпус исторических пьес и старались выбирать те, где на историческом материале рассматриваются понятные всем нам проблемы. Еще я бы посоветовала школьникам читать пьесы Екатерины Нарши «Двое поменьше» и Ксении Драгунской «Все мальчишки - дураки». А старшие школьники лучше почувствуют, поймут и полюбят историю России, если прочтут, а еще лучше увидят современные исторические пьесы во всем объеме. Те, что мы собрали, охватывают период от легендарных Аскольда и Дира до окончания Великой Отечественной войны. А сейчас появились пьесы о более поздних событиях, например прекрасная пьеса Анны Гейжан о 1991 годе, опубликованная в журнале «Современная драматургия». Во многих школах есть театральные кружки и студии, постановка современных исторических пьес была бы не только полезна для ребят, но и очень интересна, ведь это не информация из учебника, а возможность побыть, например, Курбским и поспорить с Иваном Грозным (кстати, словами, взятыми из исторических источников, но звучащими свежо и актуально, - «Измена, государь!», пьеса Юрия Шпитального).
- Какие самые распространенные ошибки молодых драматургов?
- У современного молодого драматурга две проблемы. Первая - он пишет о себе любимом: даже если он берет тему, не связанную с собой лично, все равно превалирует «я, я, я». Вторая проблема, казалось бы, совершенно противоположная, но на самом деле это другая грань первой - описание экзотического опыта. Человек не знает, что происходит в тюрьме, но тем не менее описывает, так как считает, что новая драма должна поднимать экстремальные темы. Ощущение, что жизнь обычных людей неинтересна молодым драматургам. На сегодняшней пресс-конференции Ольга Михайлова очень точно говорила о том, что у Чехова не было ничего внешне необычного: вот усадьба, вот живут в ней люди, вот они пьют в ней чай, а в это время рушится мир. И явление новой драмы состоит совершенно не в том, чтобы искать какие-то людоедские истории. Оно в том, чтобы осмыслить современного человека, живущего обычной жизнью, потому что таких людей большинство. Рассмотреть обычного человека в драматической ситуации мало кому удается. Это то же самое «я, я, я»: «Посмотрите, как я умею круто описать сваренного в кипятке младенца! Поместить героя в сумасшедший дом! Оторвать руки и ноги! Обратите на это внимание! Никто так смело больше не может!» А у Чехова из пьесы в пьесу герои пьют чай… Как найти равновесие между двумя гранями проблемы, не знаю, но мы будем говорить об этом на семинарах.
- Вы сами были студийкой в «Луче» у Игоря Волгина, кроме того, вы многие годы вели семинары вместе со знаменитым поэтом и педагогом Кириллом Ковальджи и уже 25 лет ведете студию «Коровий брод» в МГТУ имени Баумана. Каковы ваши педагогические принципы?
- Я абсолютно лояльна к любому эстетическому посылу. Многие педагоги хотят, чтобы ученики были похожи на них, но это желание мне абсолютно чуждо. То есть я, конечно, может, и хочу (смеется), но при этом могу широко воспринимать литературу и судить художника по законам, им над собой поставленным. Но раз уж установил свои законы, то выполняй! У нас в студии много успехов, например, этой осенью премию «Начало» памяти Риммы Казаковой (моего учителя и организатора семинаров, которые до сих пор продолжаются под эгидой Союза писателей Москвы) получила Полина Корицкая, она в нашей студии уже несколько лет, очень талантливая девочка, одна из самых ярких в своем поколении. Я так радуюсь, как будто сама эту премию получила.
- А куда кроме «Цеха драматургов» и вашей студии прийти тем, кто хочет услышать профессиональную оценку своих драматургических творений?
- Есть семинары в Литинституте, есть школа Николая Коляды, есть фестиваль «Любимовка», есть очень хороший Центр современной пьесы в Минске. Где любят драматургов и занимаются ими, там они и произрастают. Например, белорусский центр очень способствовал раскрытию такого драматурга, как Андрей Иванов, а мы впервые его открыли, когда он прислал свою замечательную пьесу «Это все она» на совещание молодых писателей СПМ. Теперь его вторая пьеса - «С училища» - успешно идет уже в Москве, в Пушкинском театре, а «Это все она» репетируется в Центре драматургии и режиссуры. С этого учебного года семинары по драматургии открыли в Москве сразу три театральных вуза - Школа Константина Райкина, ГИТИС и Щука, где я набрала курс магистрантов. Раньше был только Литинститут. Ну и отдельные лаборатории и мастерские брали на себя эту функцию. Например, в прошлом году мы проводили мастерскую «Исторические лица» в Театре Российской армии (спасибо Борису Афанасьевичу Морозову и Милене Авимской): темы были заданы самим театром - судьба Тухачевского, арест Берии, освоение Арктики, первый день войны, 1991 год, Гражданская война. Шесть молодых драматургов работали несколько месяцев, собирали материал. Потом мы устроили театрализованные читки, и, надо сказать, абсолютно ничего не цензурировалось, критерии были только эстетические. Многие кричат, что театры такие косные, ай-яй-яй, и вот вам: Театр Российской армии - ведомственное, серьезное учреждение - абсолютно открыт и стремится к диалогу с молодыми, современными авторами. Два эскиза сейчас будут доведены в ЦАТРА до спектаклей, очень надеемся. Премьеры уже назначены на 12 и 21 декабря. Такое стимулирование драматургов к написанию пьес в рамках финансируемой лаборатории - большое дело. Я много лет читаю пьесы в разных конкурсах, идет огромный поток, к этому жанру людей ведут еще и финансовые соображения - прозой и поэзией прожить нельзя, а драматургией можно, сценариями тем более. Но драматургов всегда было меньше по сравнению с поэтами и прозаиками, это всегда штучный, единичный талант, который надо оберегать и культивировать, так как драматургическое мышление встречается крайне редко.
- А к обучению драматургии в Литинституте вы как относитесь?
- Литинститут - это, конечно, хорошо, но им дело не должно ограничиваться, потому что там ребята что-то пишут, а в это время молодые режиссеры что-то ставят, и они могут никогда не встретиться. А когда происходит общение внутри театрального вуза, у людей возникают совместные проекты, планы, зачастую люди даже живут в одном общежитии. Во ­ВГИКе же они варятся в одном бульоне, и возникают общие планы, идеи, темы, проекты. И если такое начнет происходить в театральных вузах, это будет здорово. В «Цехе драматургов» мы стараемся восполнить нехватку драматургического образования. На сайте «Цеха…» (civitas-drama.ru) опубликовано положение о конкурсе пьес для авторов не старше 40 лет, это единственное ограничение, возрастное, а эстетических ограничений нет, полная свобода. До 1 февраля можно прислать пьесу или заявку на пьесу (konkurs@civitas-drama.ru), из победителей конкурса будут сформированы очный и заочный семинары, которые начнут работу с 1 марта. Можно вообще прислать идею на полстраницы, если это будет интересно, мы пригласим человека. Осуществление проекта стало возможным благодаря президентскому гранту, полученному фондом «Преображение», директором которого является один из опытнейших в стране театральных менеджеров Людмила Цишковская. Мы мечтаем о том, чтобы любой театр, любой режиссер страны непременно к нам заглядывал в поисках чего-то подходящего для себя или, если есть собственная мечта-идея, находил бы у нас близкого себе по духу автора и приглашал его на работу. Я очень надеюсь, что «Цех драматургов» будет работать на развитие сегодняшнего театра.