Мария Гончарова:
- Анастасия Сергеевна у нас очень добрая, отзывчивая, всегда поможет и любит шутить с нами на уроках. В жизни я не очень смело высказываю свои мысли и вообще боюсь высказывать свое мнение, а на уроках литературы я могу показать истинную себя. Так у меня получается именно на уроках литературы и русского языка, а на остальных - не очень. Анастасия Сергеевна помогает мне раскрыться.

Екатерина Волкова:
- Анастасия Сергеевна как классный руководитель очень хорошая. Нам с ней весело ездить куда-нибудь, например, на каникулах мы ходили в кино. У нас часто проводятся экскурсии, и мы очень любим готовиться с нашей классной руководительницей к разным мероприятиям. Например, сейчас готовимся к битве хоров, которая пройдет в школе в новогодние праздники.

Анастасия Ермакова:
- Анастасия Сергеевна очень добрая. С ней просто работать, и она никогда не станет кричать без дела, всегда поможет и подскажет, как правильно. Если ты что-то сделал неправильно, она поможет исправить ошибку, а двойку не поставит. Но если ты просто не сделал, не захотел, не постарался, то может и «два» поставить.
С этим классом Анастасия Василевская работает четвертый год, взяла их пятиклашками, год перед этим проработала в 80‑й школе учителем без классного руководства - администрация присматривалась. Анастасия с родителями и младшей сестрой тогда только-только переехала в Воронеж из Казахстана по программе переселения соотечественников. Окончила Северо-Казахстанский государственный университет имени М.Козыбаева, три года отработала учителем в русскоязычной школе, и вот новый город, новые коллеги и, что оказалось очень важным, более мягкий климат. Говорит, что Воронеж понравился сразу, приняла его как родной и очень красивый город. И ученики понравились: «Они не стеснялись своих мыслей, меньше боялись спрашивать, отвечать, говорить, не замыкались в себе, и этим они меня покорили!»
Урок литературы в 8‑м «А» в расписании был в этот день последним, но первым в новой теме «Комедия Н.В.Гоголя «Ревизор». Сначала урок показался мне неподъемной и неповоротливой глыбой, которую миниатюрная молоденькая учительница пытается хоть как-то сдвинуть с места. Даже нет, не сдвинуть, а хотя бы кусочек отколоть, потом еще один… Для начала вспомнили, какие произведения Гоголя уже изучали: «Шинель», затем - какие читали пьесы: «Недоросль».

- Теперь давайте вспомним опорные слова. «Крысы» - что связано со словом «крысы»? Вспоминаем, поднимаем руки…
И вот уже девочка из третьего ряда вспоминает сон городничего, а класс читает отрывок.
- Теперь поговорим о слове «лук»! Когда о нем идет речь?
С луком получается сложнее. Одна из учениц предполагает, что, возможно, от кого-то пахло луком? Или, нет, его, наверное, кто-то ел?.. Учитель подсказывает, что этот «кто-то», скорее всего, судебный заседатель, от которого пахло, как? Ответы самые неожиданные: «Водкой!», «Как водкой наутро!», «Плохо!» Учительница поправляет: «Конечно, что же тут хорошего, когда от человека пахнет так, как будто бы он только что вышел из винокуренного…» «Завода!» - подхватывает класс, и уже видно, что большая половина следят за текстом и вместе с учителем подмечают мрачноватую иронию в словах о том, что «в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою».
Следующие вопросы, о борзых щенках и землянике, уже не повисают в тишине - две, три, четыре руки поднимаются с разных парт, ребята зачитывают фрагменты текста и начинают обсуждение. А учитель продолжает задавать вопросы, и вместе с восьмиклассниками они разбирают современное значение главных слов - героев пьесы: кто такой ревизор и кто такой городничий? Ответы возникают самые неожиданные, оказывается, ревизор на современном молодежном языке - это аудитор, а городничий - мэр. Разговор плавно перетекает в обсуждение страхов местной городской элиты перед «ауди­тором», а по итогам объяснения все в классе понимают, что, и это следует из текста бессмертного гоголевского произведения, далеко не все ладно в маленьком городке, управляемом «мэром». Здесь вам и различные нарушения, и круговая порука, и коррупция, в общем, все, как в наше время. Терминология только другая, порядком устаревшая для слуха современных восьмиклассников. Зато когда разберешься, даже интересно получается: например, что сегодня можно назвать присутственным местом? Правильно, МФЦ, именно сюда люди приносят свои жалобы и заявления. Представьте себе, а что было бы, если бы у посетителей МФЦ под ногами шныряли гуси «с маленькими гусенками»?!.. Юмор и наблюдательность, умение сравнивать и находить общее между эпохами - все это помогает современным восьмиклассникам понимать театральную пьесу, написанную почти 200 лет назад. Смогли бы они это сделать без учителя? Нет. Хотя бы потому, насколько большой и неподъемной глыбой ощущалась тема урока в его начале, и как в конце от этой глыбы не осталось ни одного лишнего кусочка - все они получили свою обработку и сложились во вполне понятную современному восьмикласснику картину.
Но учительница не только помогла ребятам удачно преодолеть расстояние между эпохами, она и со временем урока справилась на «отлично».
Пока я завороженно наблюдала за волшебным превращением тихого и молчаливого класса в любознательных и мотивированных мальчишек и девчонок, наперебой тянущих руки и желающих поделиться своим мнением с учителем и друг с другом, я совершенно забыла о времени. Поэтому еще одним открытием для меня стало удачное завершение урока - подведение итогов, запись домашнего задания и прозвеневший вслед за этим звонок - ни раньше, ни позже, а минута в минуту!
- Это чувство внутреннего времени помогает мне четко понимать, когда и что делать, - рассказывает Анастасия. - Я могу вести урок, не глядя на часы и осознавая, когда надо какие этапы урока сводить и когда давать домашнее задание. Чувство внутреннего времени меня часто спасает и на конкурсе помогло. Когда случился урок, я себя почувствовала так, будто я живу в этом уроке. А все остальное - все, что было до или будет после, не имеет никакого значения! Я понимаю, что, пока я с детьми, все у нас будет хорошо, и мне с ними везет!
На мой вопрос, откуда берется чувство внутреннего времени, Анастасия Сергеевна говорит, что, видимо, приходит с опытом. Во всяком случае в начале работы у нее такого чувства не было, потом пришло, когда привыкла к детям. Изначально даже не было мечты быть учителем. Может быть, потому что мама всю жизнь проработала учителем русского языка и литературы, была возможность наблюдать профессию «изнутри», и никакого романтизма по отношению к ней девушка не испытывала. Говорит, просто с детства знала, что пойдет работать в школу и что это у нее получится.
Но каково же было удивление, когда с первых дней не получилось ничего!
- Вообще ничего не получалось в первые месяцы! - рассказывает Анастасия Сергеевна. - Было плохо с дисциплиной. С уроками так же - то я не успевала ничего, то заканчивала слишком рано. Своего кабинета у меня не было. С детьми тоже никак не могла найти общий язык. Мне сразу дали классное руководство, это были шестиклашки, и они, совершенно не стесняясь, разговаривали на моих уроках!..
Она даже собралась уходить из школы, решила, что ошиблась и что учительская профессия не для нее. Но однажды вдруг почувствовала, что на уроке у нее тихо. Дети работали, писали, поднимали руки, отвечали. И все были заняты своим делом - ее уроком! Анастасии Сергеевне до сих пор кажется, что это произошло само собой. Это было в конце первой четверти ее первого учебного года. И она передумала уходить из школы. Говорит, перестала мучиться и поняла, что у нее все хорошо.
- И тогда, - продолжает учитель, - когда у меня не получалось, и теперь я думаю, что нет такого конкретного средства, нет такого приема, чтобы заставить детей работать на уроке и чтобы была тишина! Можно говорить о наказаниях, о поощрениях, но это не изнутри идет, это все внешнее. Выход один: надо, чтобы дети тебя просто приняли. И не как «своего», а приняли как учителя, чтобы прочувствовали это в тебе, поняли, что на этом уроке нельзя так себя вести, потому что перед тобой учитель. Наверное, во мне что-то изменилось, не в детях…
Сегодня ей уже мало просто вести уроки, и она, как сама говорит, ищет «сопутствующие вещи», которые помогают сделать тему урока по русскому языку или литературе действительно насущной, животрепещущей. Эти дополнения она берет из современного искусства, из мировой истории и литературы, даже из техники, когда по вечерам сидит дома за компьютером и готовится к следующему уроку, или когда читает книги, или смотрит научно-популярные передачи по интернет-каналам. А иногда такие вещи приходят сами как озарение - так их называет Анастасия.
Например, в 11‑м классе, когда изучали рассказ «Господин из Сан-Франциско». Произведение всегда идет тяжело, детям непонятно, куда этот господин плывет, зачем и отчего ему дома не сиделось. А потом в конце вообще грустно - он умирает. По словам Анастасии Сергеевны, ребята приходят и говорят, что 27 страниц текста прочитали из уважения к ней, но ничего не поняли! Она их хвалит за то, что прочитали, и вместе начинают разбирать, обсуждать и анализировать. Как раз во время такого обсуждения ей пришла мысль, что хорошо было бы в этом месте поговорить не только о рассказе Бунина, но и о «Машине времени» Герберта Уэллса! «Там ведь тоже много похожего: структура общества, как в «Господине из Сан-Франциско», ад и рай, но только немного по-другому…» Эта ссылка на другое литературное произведение и неожиданная параллель привели к тому, что на следующем уроке одиннадцатиклассники подошли к учительнице с просьбой прочитать и обсудить «Машину времени».
- Такие моменты необходимо включать в современный урок, - считает педагог и продолжает делиться своими мыслями: - Очень грустно иногда понимать, что есть элементарные вещи, которые культурный человек должен знать, а дети их не знают. Я спросила у девятиклассников, знают ли они Перельмана. У нас на литературе была схожая тема, когда мы обсуждали вопросы о справедливости и несправедливости. Выяснилось, что про Перельмана никто не слышал, и ребята очень удивились, что есть в нашей стране математик, отказавшийся от огромной денежной премии. К следующему уроку они прочитали все: и то, что он доказал гипотезу Пуанкаре, и разные мнения о том, почему он отказался. А потом мы обсуждали, как через год премию получил другой человек - справедливо или нет? - и говорили о Моцарте и Сальери. Сальери тоже старался всю жизнь добиться признания, а Моцарту это досталось от природы - справедливо или нет? Вот такие вещи детям интересны… И мне хочется на таких примерах показывать нашу классику, пробуждать к ней интерес, потому что все это живет до сих пор. И классическая литература живет, она растворена вокруг нас! Очень здорово, когда дети приходят к тебе на урок и выдают что-то такое, что заставляет тебя думать, спорить, обсуждать. Совсем недавно я столкнулась с заявлением, что Дюма - это Пушкин! Я даже обрадовалась, что наконец эта «теория» дошла и до моего девятого класса! Им интересно, они тоже хотят быть первооткрывателями! Хорошо, что я раньше узнала о сути этого мифа и смогла обсудить его с ребятами, объяснить им. Учитель должен знать, чем интересуются его ученики, и всегда быть готовым поспорить с современными мифами.