Продолжение. Начало в №47, 48

Я сравниваю эти сочинения с теми, которые писали о трудовой практике. Тогда: «За практику я получил сто рублей. Деньги пришли и ушли. Были - хорошо, нету - не плачу. А след от этих рабочих дней остался на всю жизнь. Работа взрослит человека, его руки, голову, душу».
Сейчас картина была иная. «Для меня слово «работа» связано с «зарабатываю». «Объяснить, что такое работа, каждый может по-своему. В будущем в это слово, может быть, я буду вкладывать другой смысл, но сейчас работа для меня - способ зарабатывать». «Мне кажется, что, когда начинаются деньги, тогда кончается истинная работа. Она заслоняет все интересы, кроме одного - как можно больше урвать. Ты уже не думаешь о работе, а ты думаешь, сколько ты от нее получишь».
Но есть и еще один мотив. «Сейчас времена другие, да и я уже не тот, чтобы просить у родителей деньги». «Ведь я вышел из того возраста, когда можно было брать деньги у родителей на карманные расходы». «Заработок помог преодолеть психологический и материальный барьер зависимости от родителей».
После некоторых колебаний я решил все-таки два сочинения, а таких было только два на два класса, привести полностью, несмотря на их большой объем. Кроме всего прочего, для меня это подлинные исторические документы.
«В настоящее время основная серьезная работа для меня всегда планируется на лето, так как каждое лето я провожу на Южном Урале. Не буду распространяться о мелочах деревенской повседневности, как хождение за водой, огребание картошки, пилка дров и т. п. Самой важной работой в деревне я считаю покос, так как нет покоса - нет скотины. Нет скотины - нет молока, мяса, сала, шерсти. На покос ходили сперва вдвоем: мой семидесятилетний дед и я, потом к нам присоединился мой брат, вскоре приехавший из Москвы. Нам надо было наготовить сена на одну корову и трех овечек, это четырнадцать возов сена. Для меня не было ничего лучше, чем косить на природе, видеть и осознавать важность результатов проделанной работы. Моей косой работать было очень удобно, так как косовище было вырублено из липы, которая значительно легче березы. Хорошо махать косой, когда литовка держится прочно и не отходит, когда трава, чуть сыроватая от утренней росы, послушно ложится в прямое прокосиво, когда за тобой получается ровная и чистая, как на аэро­дроме, дорожка. Прошел покосиво, достал брусок, подточил литовку - и начинай по новой. Близится полдень. Чем выше становится солнце, тем жарче, высыхает роса, а сухую траву значительно труднее косить. Хочется сбросить мокрую от пота рубаху, но нельзя: на смену утренним комарам прилетели назойливые слепни, мухи, без рубашки съедят живьем. Рубаха и платок на голове все же немного защищают меня от этих паразитов. В два часа дня или где-то около того времени мы идем пообедать и отдохнуть. Весь обед - бутылка молока, хлеб, огурцы, крутые яйца. После непродолжительного отдыха косим, домой приходим во столько же, во сколько уходим, то есть примерно часов в восемь. И так каждый день. Переходя от одного покоса на другой, мы выкашиваем их. Если будет хорошая, солнечная погода, то сено быстро просохнет, и значит, пора его ворошить, то есть переворачивать валки граблями на другую сторону. Это легкая работа, но так как сена лежит немало, то и это займет уйму времени, а особенно когда наступит дождливая погода, после которой приходится ворочать сено, перетряхивая его по травинке, чтобы оно хорошо просохло и не гнило в валках. Когда сено полностью высохнет, мы ставим копны, сгребаем и мечем сено. Уточняю: дед как специалист мечет сено, которое на валках приношу я и которое огребает мой брат. Признаюсь, что это нелегко - перетаскивать на своих вилах целый покос, хотя, если уж очень далеко нести, то мы пользуемся носилками, на которые можно положить чуть ли не полтора центнера сена. Домой возвращаемся уже вечером. Все, что я написал про покос, очень кратко и скупо, так как, чтобы написать все подробно, мне не хватило бы целой тетради.
(Это описание пахнет русской прозой. И тогда, и сейчас, через двадцать пять лет, я вспоминаю Левина из романа Толстого «Анна Каренина», который автор этого сочинения, скорее всего, не читал. А надо было бы тогда спросить об этом.)
Совсем недавно, осенью прошлого года, я ходил с бригадой отца подхалтурить на ремонте детского сада. Там вместе со всеми целый день я красил стены, перила, окна, батареи, потолки. Короче, здесь мне отвалили десять тысяч. Через неделю была еще одна халтура в заводском доме здоровья, правда, там работали вдвоем, мой отец и я. Здесь мы красили стены, вентиляцию, отстелили линолеум. Тут я заработал двадцать тысяч. И наконец в середине ноября нам с отцом на ремонте частной квартиры дали двести тысяч, пятьдесят из которых он отдал мне, остальное отдал матери на хозяйство. Эти пятьдесят штук дались мне не просто так: в этой квартире я вкалывал как негр целую неделю. Здесь я и красил, и олифил, и отдирал обои, шпаклевал стены и т. д., хотя все же основную работу выполнял отец».
(Эта работа называлась халтурой, но не в том смысле, какое это слово имеет сегодня. Халтура - это работа на стороне. И, главное, это опять же работа по созданию, созиданию. Что касается сумм, указанных в этом сочинении, да и в других, - это цены девяностых с их невероятной инфляцией.)
«Чувствую, что будет трудно описать мою работу, потому что пока она является достаточно редкой, но именно на ней я работаю, и зарабатываю, и развиваюсь. Это работа помощником репетитора по математике в старших классах. Репетитор - мой родной брат, который старше меня на десять лет. Для меня брат всегда был примером, потому что, по-моему, он уже в жизни достиг многого, о чем я пока только мечтаю. Наблюдая за его работой, я очень много узнала, многому учусь, несмотря на то что он занимается репетиторством только в свободное время. В мои обязанности входит многое. Это куча бумажных дел и куча мелочей, не доставляющих никакого удовольствия и от которых всегда хочется избавиться. Но, конечно, я напишу именно о работе с людьми, так как эта работа мне интересна. Очень хорошо мне запомнился тот день, когда первый раз легла мне на стол тетрадка десятиклассника для проверки. Пять аккуратно исписанных аккуратным мальчишкой листов с примерами мне предстояло проверить первый раз. Никогда не забуду, какое странное чувство вызвала у меня эта тетрадка. Мне вдруг ясно представилось, что у меня появился маленький брат и ученик, которого я сама должна буду всему научить, сама покажу ему, что и как нужно делать, впервые с кем-то поделюсь своими знаниями, значит, по-настоящему помогу ему, принесу ему пользу. Около двух часов я возилась с его тетрадкой. Ласково показывала ошибки, бурно и эмоционально объясняла, как правильно. В конце задания нужно было написать ему, сколько процентов задания выполнено правильно. Процент я ему тогда здорово завысила: я очень боялась чем-то расстроить или обидеть. Тетрадь после меня прошла тщательную проверку брата и была отдана хозяину. Посыпались тетрадки других учеников, но я всегда с нетерпением ждала тетрадки моего первого, особенно приятно было просматривать работу над ошибками, где каждый неправильный пример переделывался так, как я объясняла! Впервые в жизни я почувствовала, что что-то значу, что-то сама могу сделать полезного для другого человека. Брат мой все реже просматривал за мной тетради, и моя ответственность росла. У большинства ребят в тетради заглядывали родители, так что, ошибись только один раз, я бы прочно поломала авторитет брата. Работа научила меня быть предельно внимательной и точной. Очень нравится мне работать на самих занятиях. До сих пор удивляюсь, какие все люди разные, насколько они все отличаются друг от друга. Брат всегда удивительно точно выбирает подход к каждому из них, для каждого свой язык, свой стиль работы. И я точно замечаю, что для этих уроков нужно не только знание математики, но и психологии. Необходимо умение хвалить, ругать, заинтересовать. Часто, сидя рядом и проверяя практику на занятиях, замечаешь, что обычный школьник способен виртуозно соображать и решать логические задачи, если его удается расшевелить».
Еще одно доказательство старой как мир истины: ты получаешь прежде всего тогда, когда сам отдаешь другим.
Эти два сочинения отличались от всех остальных. Да, зарабатываю. Но зарабатываю здесь не противостоит работаю. Увлеченность самой работой, ощущение ее человеческого смысла, интерес к этой работе, которая обогащает не только мой карман, в чем, естественно, ничего зазорного нет, но и мою душу, мой разум. Тогда, в девяностые, на каждом шагу такое отношение к делу, работе часто стремительно подменялось другим, где единственным измерителем становились только деньги. В школах ученики стали брать деньги за то, что давали списать домашнее задание, и по другой, более высокой, ставке за то, что дали списать контрольную работу. Я сказал: «В тот день, когда я узнаю, что что-либо подобное допустил кто-либо из вас, я напишу заявление об уходе из школы».
За всеми этими сочинениями стоит огромный исторической важности поворот в жизни нашего общества со всеми его минусами. Не коррозия металла - коррозия душ стала болезнью времени. Знакомый адвокат рассказал мне типичную историю. Умерла мать. Из города приехали ее дети. «А кому она отписала дом? Тебе? Так ты и хорони ее».
Пять лет я лечился в санатории «Русское поле» (лет - в смысле одну смену каждое из лет). Там были такие, как я, кто покупал путевку. Были те, кому ее на работе давали за полцены. Но половину мест получали дети с онкологией крови в период ремиссии, которым оплачивали путевку для них и их сопровождающих и дорогу туда и обратно. Я много разговаривал с несчастными матерями этих несчастных детей. И все они, имея огромный опыт совместного лежания по долгим месяцам в больнице и не имея никаких гарантий жизни, называли мне одну и ту же цифру: каждый второй отец и муж, когда в дом приходила эта отчаянная беда (а я эту беду видел с близкого расстояния - у меня маленькой девочкой умерла от нее двоюродная сестра), уходил из дома.
В 2007 году было проведено обширное социологическое исследование «Духовно-нравственный мир московских одиннадцатиклассников». О нем в «Учительской газете» написал главный редактор Петр Положевец. Его и послушаем:
«О том, что выпускники школы должны быть настроены на успехи, не говорит сегодня только ленивый человек. Успешность в жизни - главная целевая установка. Московские ребята тоже хотят быть успешными. Добиться успеха, на их взгляд, им помогут связи, знакомства, поддержка влиятельных лиц, качественное образование и трудолюбие.
Социологи выявили и другие закономерности. Чем выше достаток в семье, тем меньшее значение имеет качественное образование. Дети из богатых семей на первое место для достижения успеха ставят связи и знакомства. У детей из бедных семей все наоборот: на первом месте качественное образование и трудолюбие, затем знания и знакомства.
Тридцать процентов опрошенных выпускников считают, что «ради решения важных для них лично проблем можно пренебречь приличиями, нравственными нормами». И еще треть затрудняется ответить, согласны ли они с этим утверждением или нет. Каждый третий уклоняется от ответа на вопрос, как вы оцениваете «правило» делать лишь то, что сулит личную выгоду, а 14% однозначно ответили, что они и будут делать только это».
Но есть и другая, очень важная для школы, да и не только для школы - для всей нашей жизни - проблема. Первые лет десять своей работы в школе я искал пути преодоления канонов существовавшего тогда школьного сочинения по литературе. Впервые я резко написал о нем в своей статье, которая была напечатана в 1‑м номере журнала «Новый мир» за 1959 год. Номер был подписан главным редактором журнала Александром Твардовским. Потом этой теме была посвящена большая моя статья в 1‑м номере журнала «Народное образование» за 1968 год. А журнал этот - ежемесячный журнал Министерства просвещения СССР и Министерства просвещения РСФСР. Вообще должен сказать, что мои статьи и книги печатали и официальные органы Минпроса - журналы «Народное образование», «Литература в школе», «Русский язык в школе», государственное издательство «Просвещение».
«В подавляющем большинстве сочинения на литературные темы рассматриваются в школе как форма контроля, проверки знаний. Но основная задача письменных работ по литературе не только и не столько научить писать о литературе, сколько как читать и понимать саму литературу - вот в чем суть проблемы.
Подобный взгляд на школьное сочинение заставляет по-иному подойти к пониманию сущности того, в чем проявляется творческий характер сочинений. Творчество - это прежде всего создание и открытие нового. Вот почему творческое сочинение по литературе - это такое сочинение, работая над которым ученик добыл новые знания, увидел прежде не замеченное, лучше понял, глубже почувствовал. Сочинение по литературе не только и не столько изложение изученного, не только и не столько выражение своего отношения к изученному (хотя и выражение этого отношения), сколько прежде всего постижение, углубление, исследование, открытие. Только этот путь открывает для всех учеников возможность подлинной самостоятельности, настоящего творчества».
Все это было напечатано полвека назад в министерском журнале.
Я писал обо всем этом во многих своих статьях и книгах, две из которых посвящены именно сочинениям по литературе. Но посмотрите наши пятьсот сочинений (потом стало немного меньше), которые проводились 7 лет и которые писали все выпускники, посмотрите темы сочинений по литературе в ЕГЭ по литературе, посмотрите темы итоговых сочинений. При этом все время нам говорят о четырех К: креативности, коммуникации, коллективном творчестве, критическом мышлении. И где все это? Спрашивают же другое. Так вот, первые десять лет я только в пятом, шестом, седьмом классах предлагал сочинения об увиденном и лично пережитом. И впервые рассказал об этом в журнале «Русский язык в школе» (1961 год, №3).