Особенность ситуации не в том, что случился провал, чего не бывает. Пикантность в том, что об этом сказано вслух и громко в присутствии Президента России. А значит, будут сделаны выводы, дан исчерпывающий ответ на исконно русские вопросы «кто виноват?» и «что делать?». Во всяком случае на это хотелось бы надеяться.
Но еще больше надежды на предупреждение провалов в будущем, на понимание недопустимости подводить итоги один раз в десять лет, в течение которых нас оптимистично убеждали в наличии национальной «дорожной карты», выводящей медицину на мировой уровень.
В здравоохранении строились крупные высокотехнологичные центры, добраться до которых было непросто, особенно из глубинки. В образовании также множатся «Сириусы» и «Кванториумы». Отбирая бюджетные крохи и селекционируя одаренных, они формируют видимость успеха, атмосферу утешительного самообмана.
И врачам, и учителям майские указы президента (2012 г.) обещали достойные зарплаты, но денег под них не дали. Самым распространенным способом выполнения указов стало совмещение должностей и непосильные нагрузки персонала. И еще неравенство по зарплатам внутри учреждений, что позволяло успешно отчитываться о «средней температуре по больнице» (школе).
Реформы в образовании сопровождают бравурные мелодии. Вместо критического анализа ситуации идут бесконечные общероссийские конкурсы, число коих уже ушло за 200, и все они на звание лучшего: учителя, директора, школы, колледжа, вуза… На проведение конкурсов и чемпионатов тратится больше сил и денег, чем на ликвидацию третьей смены и холодных туалетов. Конкурс «Успешная школа» - это, конечно, хорошо, но почему ни разу не проводился поиск самой неуспешной? А неплохо было бы нащупать «дно». Возможно, его уже нет. Возвышение передовиков создает реальность виртуальную и уводит от оценки подлинной.
Кто-то скажет, что преднамеренный поиск недостатков - это тоже самообман. Но ведь все познается в сравнении, только тогда обнажается истина. Проводят же в науке конкурс на Шнобеля (антипод Нобелевской премии), и претендентов на него оказывается не меньше, чем на Нобеля. Давно уже осужден способ замера «средней температуры по больнице», а в образовании он не только торжествует (17 компьютеров на 100 школьников…), но и принял искаженный вид замера «температуры» по передовикам.
Не принято говорить о глобальных провалах, допускается говорить лишь об отдельных недостатках. И без ограничений говорить об отдельных успехах. Потому что глобальных нет и не предвидится. В такой обстановке умолчания обостряющихся проблем ни медицина, ни образование, ни любая социальная сфера не могут быть оптимизированы. Никто еще не вылечился методом самовнушения, а если вылечился, значит, он просто не болел.
Одни и те же события теперь трактуются полярно, с явно завышенной долей оптимизма. Если раньше победы на чемпионатах WorldSkills сборной команды России, подготовленной в особом режиме на базе Всероссийского учебно-тренировочного центра профессионального мастерства в Анапе, вызывали сдержанные оценки, то сегодня - безудержные. В марте 2018 года на совещании в Екатеринбурге Владимир Путин по этому поводу справедливо предупреждал: «В сборной России 58 специалистов мирового уровня, а нам с вами, отечественной экономике, нужны сотни тысяч мастеров своего дела». Сегодня же победу на чемпионате WorldSkills Казань-2019 министр просвещения Ольга Васильева с оптимизмом провозгласила как «фактическую перестройку системы подготовки рабочих кадров», «формирование нового профессионального и экспертного сообщества».
Слово «оптимизм» означает уверенность в лучшем будущем, но беда, если он сопровождается отрывом от настоящего. Такой оптимизм политически выгоден (мы самая образованная страна!), легко внушаем (частный успех выдается за победу) и, как любой популизм, не обременителен (обещать - не значит жениться!). Поэтому иногда его возводят в государственный принцип.
Общеизвестным примером противопоставления оптимизма и пессимизма является суждение человека о стакане, заполненном водой ровно наполовину. Оптимист - тот, кто полагает, что такой стакан наполовину полон, пессимист - наполовину пуст. Наш российский оптимизм круче, мы верим в полноту стакана, из которого сами же постоянно отливаем воду.
Такой подход демонстрирует наша Государственная Дума, ежегодно обрезая образовательный бюджет. По прогнозам Комитета Государственной Думы по образованию и науке, доля расходов на образование в валовом внутреннем продукте будет сокращаться на 3% в год в течение трех лет. Их недостаточно для реализации целей, поставленных в указе Президента России, где вопросы образования и науки названы в качестве приоритетных. Председатель комитета Вячеслав Никонов верно замечает: «Бюджетные приоритеты должны быть изменены в сторону развития человеческого капитала».
Так и хочется спросить: а кто вам мешает? Назовите их ФИО, должность, скажите, из какой они партии?.. И, чтобы два раза не вставать, еще пару вопросов: почему депутаты комитета сами голосуют за урезанный по образованию бюджет и почему никто даже не пытается объяснить такое поведение?
Попытаемся разобраться сами.
Россия вроде бы ни с кем не воюет, напротив, если верить СМИ (а их никто не опровергает), мы помогаем многим странам: Сирии, Венесуэле, Ливии, списываем многомиллиардные долги Африке… При этом имеем профицит бюджета, Фонд национального благосостояния, по оценкам экономистов, «ломится от денег» и вдвое вырос за 2019 год - до 8 триллионов рублей, что равно двум третям годовых расходов бюджета. А образовательный бюджет на 2020 год, который в лучшие времена был больше оборонного, теперь втрое меньше его.
Зададимся вопросом: что бы произошло, если бы Комитет по образованию Думы единодушно отказался голосовать за такой бюджет? Во-первых, его бы массово поддержала российская педагогическая общественность. Во-вторых, было бы проявлено уважение к принятому той же Думой Закону «Об образовании в РФ», где первым принципом государственной политики провозглашено «признание приоритетности образования» (ст. 3, п. 1). Ну и в-третьих, совесть депутатов была бы чиста, что тоже немало. Но в нашей Думе одни оптимисты, они продолжают верить, что стакан полон и задача выведения российского общего образования в десятку лучших в мире вполне выполнима и при нищем бюджете.
Что мы имеем сегодня в наличии? Обучение в две смены, а местами и в три. Рост числа учителей, работающих на две ставки (с 2015 года увеличилось вдвое). Работающих на полторы ставки стало 46%, и почти у половины учителей есть подработка помимо преподавательской. До сих пор отсутствие в целом ряде школ теплых туалетов. «Я считаю, стыдно регионам, стыдно власти, стыдно сенаторам, здесь сидящим, губернаторам и всем остальным, что у нас более 3200 школ без теплых туалетов» - так оценила ситуацию председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. Когда за приоритет стыдно, это уже не приоритет, а хроническая проблема.
Наш менталитет характеризует отношение к школе как к объекту второго сорта, который надо сдать в срок, а потом не спеша разбираться с недоделками. Министр экономического развития Максим Орешкин как-то возмутился тем, что при строительстве школ все излишне зарегулировано. «Ширина лестниц, этажность, цвет стен. В одном регионе школу не могли сдать, потому что там не было биде. Школу построили, все сделали, биде нету, сдать невозможно», - сетовал министр. Когда идет речь о биде для школы, это мелочь. Но если бы шла речь о собственной квартире, супруга министра с этим точно бы не согласилась. Сегодня сдадим школу без биде, завтра - без туалета, потом - без крыши. Сделаем лестницы поуже, этажность - пониже, цвет стен - потемнее. Сэкономим бюджет и построим что-нибудь приоритетнее школы, гиперзвуковое, скоростью на 5‑6 махов.
Мечты простых российских учителей иные, подчас совсем романтичные. Наталия Яникова, победитель конкурса «Учитель года»-2017 Псковской области, пишет в «Учительской газете»: «Мне 47 лет. Утро. Я выпиваю чашечку кофе и запрыгиваю в квадрокоптер. Через 10 минут я оказываюсь в школе. Охрана опять недовольна, потому что я влетаю к себе на 14‑й этаж прямо в окно...» Такой она видит наше образование уже через десять лет. Она оптимист? Да, но только потому, что верит в сказанное с высоких трибун. И так не хотелось бы разочаровывать ее в мечтах.
Для превращения мечты учителя в реальность можно дать два совета. Вспомнить статью 2 федерального закона, который оценивает миссию образования как «благо, осуществляемое в интересах человека, семьи, общества и государства». А значит, любое действие, умаляющее роль образования, - прямое преступление закона. Именно так надо оценивать урезание образовательного бюджета. И судить за это строго, как за преступление.
Другой совет может заинтересовать наше образовательное министерство и профсоюзы. В дополнение, а лучше взамен бесконечных конкурсов «на лучшего…» провести накануне очередных (2020 год) выборов Государственной Думы общероссийскую онлайн-игру «Если бы я был депутатом». Дать однажды распределить бюджет (пусть виртуальный) учителям, а потом публично сравнить его с принятым Думой. Тогда будет ясно, за кого голосовать...

Не принято говорить о глобальных провалах, допускается говорить лишь об отдельных недостатках. И без ограничений говорить об отдельных успехах. Потому что глобальных нет и не предвидится. В такой обстановке умолчания обостряющихся проблем ни медицина, ни образование, ни любая социальная сфера не могут быть оптимизированы.

Что мы имеем сегодня в наличии? Обучение в две смены, а местами и в три. Рост числа учителей, работающих на две ставки (с 2015 года увеличилось вдвое). Работающих на полторы ставки стало 46%, и почти у половины учителей есть подработка помимо преподавательской. До сих пор отсутствие в целом ряде школ теплых туалетов.

​Игорь СМИРНОВ, доктор философских наук, член-корреспондент РАО