Спор с продавщицей в хлебном ларьке (снова обсчитала со сдачей!)… Ранняя очередь во дворе за домашним молоком, не опоздать бы завтра (то, что продают в магазинах, пить невозможно), да и привык уже, много лет покупал не столько для себя, сколько для сына… Вот уже и сын живет в соседнем городе, в оперном театре поет! А привычка осталась. Он привык заботиться о нем с того самого дня, как еще в молодости умерла жена. И все бы вокруг поняли, если бы молодой и интересный оставил маленького сына на попечение бабушек, но он стал ему и папой, и мамой. В нем даже что-то женское появилось, что-то от домохозяек, живущих исключительно бытом и детьми, местами даже по-женски истеричное. Но он хотел, чтобы его мальчик ни в чем не нуждался, никем не был обижен, чтобы выучился, чтобы мечты его мальчика исполнялись… Давно не слышал его… Сквозь дрему, окутавшую его коконом сладкого покоя и ленивой безмятежности, почувствовал, как кольнуло в сердце. Ах да, невестка (с ней как-то сразу не сложились отношения после свадьбы). Вот и недавно, когда это было? На прошлой неделе, или в прошлом месяце, или прошлой зимой? Ему что-то не понравилось, как она с его мальчиком, он ведь не только папа, но и мама (а у мам с невестками всегда все непросто). Она вспыхнула, сын надулся, хлопнули дверью. Когда же это было?.. В последнее время память подводит. Надо будет съездить к ним в гости, черт с ней, с невесткой! Благо автобус ходит, два часа - и он в кругу семьи, со своим мальчиком, с его детьми. Он научился прощать обиды своему мальчику, да он на него никогда и не сердился по-настоящему, любил беззаветно. Не то что с другими людьми, всем остальным обид не прощал.
Как-то холодно стало, прямо зябко, как в промозглом ноябре. Странно, на дворе-то стоит июль, жаркий в наших краях. Укутаться бы… Надо встать за пледом, но так не хочется. Да и не согреет он, холодно как-то изнутри. Отдохнуть немного и позвонить, услышать его голос, узнать, что ел сегодня с утра и что будет петь на концерте вечером. А пока спать, чтобы потом позвонить. Спать… Позвонить… Спать… Спать...
Он просидел в кресле два месяца. Тревогу забила почтальон. Она дважды приносила пенсию, которую в этих краях ждут как манну небесную. В день пенсии здесь не выходят из дома. Почтальон очень удивилась, когда он не открыл в первый раз, наверное, подумала она, уехал к сыну, это единственная веская причина. Когда он не открыл во второй раз, она поняла, что причина более весомая, чем свидание с сыном.
А они так и не встретились. Даже приехав провести все необходимые в таких случаях процедуры, сын не смог спать в отчем доме…