Почерк Смирнова уникален в каждом его фильме. Интересно не столько следить за сюжетом, сколько за тем, как режиссер нам его преподнес. Коридоры коммуналок и бараков, набитые скоплениями разных людей, выглядят как вежливые реверансы в адрес Алексея Германа-старшего, а кадры с репетиций балерин - явный кивок в сторону сюжетов из советской документалистики. Кстати, фильм снят в черно-белых ретро-тонах, что дополнительно создает аромат времени.
История французского студента, который неожиданным образом отыскивает в России своего белогвардейца-отца, могла бы быть чем-то самодовлеющим, но для Смирнова это только повод рассказать и показать. Дать картину времени, где даже второстепенные персонажи - люди с яркой индивидуальностью. Мы ими очаруемся, но в дальнейшем не увидим, сюжет в очередной раз нас поторопит. При этом мягкого и доброго юмора в картине в переизбытке. Очевидно, Смирнов трунит даже над расхожим кинематографическим штампом о приключениях иностранца в России, когда студент Пьер Дюран (роль Антона Риваля) сначала, морщась, проходит инициацию в питье водки, а потом уже спокойно ее хлещет и в речи допускает разное «чекание», как заправский русский интеллигент. Все, Петя, теперь ты наш целиком и полностью.
Это подкрепляется даже родством. Оказалось, что отец Дюрана - Алексей Татищев, офицер из дивизии знаменитого генерала Кутепова, оттрубивший в сталинских лагерях от звонка до звонка. Играет его Александр Балуев. Дюран на протяжении всего фильма усиленно разыскивает отца, и все встретившиеся русские помогают ему лишь отчасти, потому что кровнородственный квест обязательно нужно пройти самому и до конца. Дюран находит Татищева, постаревшего прежде своих лет, в Переславле-Залесском. Отец работает сторожем на хлебозаводе. Первоначальная встреча происходит не без шероховатостей - ну не может француз привыкнуть к этой русской грубоватой теплоте отношений, - зато потом все идет нормально. Правда, отец сразу же после знаменательной встречи с сыном зачем-то умирает, и это, в общем-то, единственная сюжетная натяжка за весь фильм.
Во всем остальном погружение в прежнюю эпоху оказалось удачнее некуда. Главные герои в кадре по-человечески милы и обаятельны. Кира Галкина, балерина из Большого театра (роль Евгении Образцовой), держится на людях с аристократическим достоинством, правда, иногда может - опять же совершенно естественно - сорваться и наорать на своего приятеля, фотографа Валеру Успенского (Евгений Ткачук). Она, Дюран и фотограф - персонажи треугольника, всегда необходимого для таких сюжетных лавстори. Валера понимает, что ему в принципе не светит, но даму свою оберегает от посягательств, а когда француз имеет неосторожность признаться ей в любви, тут же лихо и опять-таки по-русски бьет его в морду.
Это ничего, никто не обиделся. Время-то какое на дворе? 1957‑й, двадцатый съезд состоялся чуть ли не на днях, все счастливы и молоды, все друг друга прощают и помогают. Кто-то верит в коммунизм, а кто-то уже начинает диссидентствовать и мечтает сбежать из страны. Ядовитое замечание Успенского о том, что сейчас стали жить несколько посытнее, потому и «распустились», в целом неплохо характеризует хрущевскую «оттепель». На самом деле совсем ничего не изменилось, и вслух авторы фильма эту мысль не озвучивают, но ставят на ней акцент. Комитет госбезопасности никогда не спит, все время следит за студентами. В общежитии МГУ, куда поселился Дюран, под видом радиоточки стоит прослушка. Когда вольнолюбивые французы вырывают ее с корнем, чтобы самим зайти в эфир, им сразу же приходится объясняться с людьми в погонах. Сосед Дюрана по общежитию подписывает на француза газетный пасквиль, а потом приходит и оправдывается: ну, надавили, заставили, прости, не со зла…
Перечислять все эти моменты фильма, детально иллюстрирующие несвободу, в которой этим молодым и талантливым приходилось расти, вряд ли стоит. Остановимся только на одном и самом важном для сюжета моменте - на самиздатовском журнале «Грамотей», который выпускает Успенский. Вроде бы никакой политики, публикуются одни стихи - авторов Лианозовской школы, Бродского, Кушнера… Но КГБ, конечно же, тут как тут. Тираж третьего номера изъят, Успенского арестовали, а Дюран улетает из Москвы, спрятав от чекистов фотопленку со страницами сборника, которую ему передал Успенский. Балерину Киру Дюран успокаивает в аэропорту: вот начнутся у Большого театра международные гастроли, тогда-то они снова и встретятся. Но Кира, умудренная проживанием в «совке», прекрасно понимает, что никакой встречи в будущем не произойдет. История как бы замыкается. Отец Дюрана Алексей Татищев некогда крутил курортный роман с его матерью и ничего о сыне не знал вообще. И мы, зрители, начинаем догадываться, что нечто подобное лет через двадцать очень может произойти и с самим Пьером Дюраном.