Формула «3 К»
Без малого 60 лет прошло, а я до сих пор помню их имена и лица: Тоня Шеффер, Ирина Гетман, Света Штоль, Эдик Гаценбиллер, Андрей Фельк, Коля Кляйн, Гриша Гессель… Они учились со мной в начальных классах. И дом, где я жил в рабочем районе Челябинска, процентов на 80 был населен немцами. Немцами Поволжья. В 1941 году их насильно депортировали в города Урала и Сибири, ликвидировав Автономную Республику Немцев Поволжья.
В соседней хрущевке ветер срывал подъездные двери, висевшие «на соплях», тускло горела лампа, засиженная мухами, ворчливая, вечно с похмелья уборщица (мать моего одноклассника Витьки Усачева) раз в неделю с ненавистью на весь мир выметала из подъезда окурки, обрывки газет, крошки от закуски подъездных алкашей, а в подъездах нашего дома ступени были выстланы домоткаными половичками и ковриками, на подоконниках стояли горшочки с цветами, вкусно пахло кухней…
Менталитет «образцовой немки» математически точно сформулировал кайзер Вильгельм II. Это формула «3 К» - Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, церковь).
С Тоней Шеффер я сидел за одной партой. Всегда опрятная, небогато, но со вкусом одетая, расчесанная на пробор. Белоснежный кружевной воротник у платья, будто снежинка упала на плечи Тони, да так и осталась, не растаяв. И у остальных немочек нашего класса были такие же воротнички, связанные их мамами.
Учебники обернуты белой мелованной бумагой и красиво подписаны диковинным готическим шрифтом. В пенале остро отточенные карандаши, один к одному, по степени жесткости грифеля - Т, ТМ, М, 2М. Немецкий порядок. Во всем. Даже в мелочах. Собственно, порядок и складывается из мелочей.
Наверное, я, сын фронтовика, должен был ненавидеть немцев, подогретый пусть редкими, но яркими рассказами отца о войне в дни семейных застолий и фильмами про Великую Отечественную. Но и в нем, как и в себе, я улавливал смешанное чувство - отец не ставил на одну ступень немцев и фашистов. Тем более немцев Поволжья. Наших немцев.
Наши немцы стеснялись своего положения, это было видно невооруженным глазом. Они будто чувствовали себя виноватыми за то, чего не совершали сами, но от «их лица» натворили нацисты. Это была их «родовая травма». Она (эта травма) не зарубцевалась до сих пор в сердцах старшего и среднего поколения немцев ФРГ.
Я как-то обидел Тоню. Что-то подлое, ксенофобское, мутное поднялось со дна моей неокрепшей сути. На перемене на голову Тони я накапал чернил из авторучки. Чернила грязным ручейком, по пробору в прическе, потекли за воротник и на воротник. На ту самую снежинку, уснувшую на плечах моей соседки по парте.
Мой отец - фронтовик всыпал мне так, что я до сих пор, вспоминая, краснею от стыда. Тот эпизод стал моей «родовой травмой».
С тех пор я много раз бывал в Германии, сначала в ГДР, а потом и в ФРГ. Впервые - студентом второго курса журфака.
…Было за полночь, когда мы поездом приехали в Берлин. Нас встречали студентки факультета русской филологии Йенского университета имени Фридриха Шиллера Барбара и Магит. Пешком, небольшой группой, мы отправились в гостиницу. Немцы рано ложатся спать. После восьми-девяти вечера в будние дни улицы вымирают. (Во всяком случае, это было в начале 70‑х, в «советской» части Берлина. Нынешний западный Берлин готов гулять до утра.)
Узкая улочка. Красный свет светофора. Вокруг, повторюсь, ни души. Мы, стайка туристов, идем, не замечая сигнала «стоп». Всего-то десять шагов, но Магит и Барбара стояли на тротуаре до тех пор, пока не загорелся «зеленый».
Перешли улицу и тактично объяснили нам, что в их стране улицу переходят только по зеленому сигналу светофора. «А у вас, - удивляются, - разве не так?!» «Так никого же нет, ни единой машины», - оправдывались мы. «Не имеет значения, - возразили нам Барбара и Магит, - это должно войти в привычку и быть доведено до автоматизма. Вы ведь не только ночью, когда все спят, будете пересекать проезжую часть, но и в разгар рабочего дня. Мало того что сами рискуете здоровьем и жизнью, вы подвергаете риску других - водителя и пешеходов». Только ночь скрывала наше смущение.
Пришли в гостиницу. Хорошо это помню и потому, что был мой день рождения - 11 сентября. 19 лет. Собрались в моем номере. Достали привезенные с собой бутылки вина, наломали руками сухую колбасу, разложили на газете сырки «Дружба», хлеб, консервы с килькой в томате… Разлили по стаканам портвейн «три топора»… «Ну, Серега, с днем рож…» «Стоп, - скомандовала Магит (она была за старшую). - Минуточку». Они переглянулись с Барбарой. Вышли. Вернулись минут через 10‑15 с двумя подносами, на которых были красиво уложены нарезка колбасы, ветчины, буженины, несколько сортов сыра… Оливки в фарфоровой пиале. Зелень, фрукты. И маленький букетик цветов в изящной вазочке - виновнику торжества.
Вот теперь можно начинать, русские братья! Порядок, аккуратность, пунктуальность…
В один из следующих приездов, уже в командировке, рано утром из окна наблюдал, как во дворе особнячка отец и сын моют машины - BMW и Opel. Поливают из шланга. Драют щетками. Полируют мягкими полотенцами…
Порадовался за них. Задвинул шторы. Улегся досыпать с дороги. Проснулся часа через три. Выглянул в окно. Отец и сын все так же мыли машины. На это ушла половина субботы.
Перебор? По-моему, да. Их аккуратность иногда зашкаливает и становится самоцелью.
Немцы очень любят и ценят вещи. В этом смысле они классические потребители. Отслужившие вещи не принято выбрасывать на помойку. Их обязательно пристроят тем, кто в этом нуждается. В Германии тысячи магазинов подержанных вещей. Здесь за бесценок можно купить вполне приличную одежду и обувь, хорошо сохранившиеся холодильники, телевизоры, бытовую технику… Немцы всех социальных сословий не считают зазорным покупать здесь товары.
Любимая немецкая поговорка - «Spare was, dann hast du was» («Экономь, если хочешь что-то иметь»).

Закон как образ жизни
Порядок, пунктуальность, аккуратность - три важнейших качества, определяющих национальный характер немца. Это тем более удивительно, что школа на первый взгляд вовсе не ставит целью воспитать в маленьком немце именно эти черты. Немецкие школьники, кажется, полностью опровергают формулу Гете, приведенную выше. Читатели постарше, «зомбированные» послевоенной кинохроникой, возможно, до сих пор думают, что в свободное от уроков время немецкие юнге то и делают, что ходят строем под бравурные марши в единой парадной форме. Глупости! В школах Германии и формы-то единой нет. Каждый ходит в чем ему удобно. Футболка, шорты, а то и спортивное трико, джинсы с дырками на коленях, брюки с высокой талией, колготки в сеточку, кроссовки, кеды…
Одеваться круто, напоказ, с вызовом считается неприличным даже в частных школах. (И во взрослой компании считается неприличным хвастаться редкой дорогой вещью. Наоборот. Немец с удовольствием и не без гордости за собственную удачу расскажет о качественной, но уцененной покупке. Он сэкономил. Он проявил практическую смекалку. Он бережет семейный бюджет.)
Правда, в школьном дресс-коде есть некоторые ограничения. Например, категорически запрещены нацистская символика и футболки с расистскими надписями и рисунками. Не должно быть глубокого декольте. Шорты должны быть не выше середины бедра. (Это не жесткое требование, а скорее пожелание. Но если шортики неприлично коротки, учитель вправе фломастером нарисовать на бедре, какой длины они должны быть.)
Цвет волос? Да хоть серо-буро-малиновый с прозеленью! Пирсинг в ушах, губах, носу?.. А в пупке? Ради бога! Твое тело - издевайся над ним как хочешь. Вот только пупок обнажать в школе не разрешат, хоть с пирсингом, хоть без него. Штрафовать, конечно, за это не будут, но отправят домой переодеваться. И обязательно предупредят родителей. А если до дома далеко, а урок вот-вот начнется, то предложат переодеться в футболку и шорты, оставленные кем-то в раздевалке. Будешь носить чужое до конца учебного дня. Да, это несколько унизительно, но ты нарушил правило, пеняй на себя. Закон для немца священнее матери.
В католических школах и школах-интернатах правила строже, но таких школ немного и голос их одинок в общем свободном хоре.
Нет единой школьной формы, нет и единой синхронизированной школьной программы. Нет единых учебников и стандартов. Программа обучения в школах, скажем, Тюрингии, как минимум наполовину может не совпадать со школьной программой, допустим, Саксонии. А уж дети Баварии, Бремена, Гамбурга, Мекленбурга, Рейн-Вестфалии… сто процентов учатся по совершенно разным программам и учебникам. (Представьте, что в Воронеже есть уроки физики и химии, а в Новосибирске их не было, нет и не будет.)
Да что там несовпадения в федеральных землях! Программы обучения (и соответственно учебники) могут не совпадать даже в соседних (на одной улице!) школах. Больше того. Даже два класса одной школы могут учиться по разным учебникам и программам.
В Германии нет, как у нас, Дня знаний. Сроки начала учебного года не определены строго раз и навсегда для всех без исключения школ - 1 сентября. В разных федеральных землях учебный год начинается и заканчивается в разное время. Люфт (забытое немецкое слово Luft - «воздух», «зазор», «промежуток») может составлять от одной до трех недель. В начальной школе учатся четыре года. Подготовительных групп в детских садах нет. Можно прийти в школу «абсолютно неграмотным», не зная букв и цифр. Именно этому тебя и будут учить с первого класса. О вступительных экзаменах в первый класс не может быть и речи. Никаких Мариванн. К учителям обращаются только по фамилии: «Фрау Штольц», «Герр Зингер»…
Оценки начинают ставить только в третьем классе, да и то с письменного согласия родителей. Но с четвертого класса оценки обязательны. Правда, ставят их далеко не каждый день. Высшая оценка - единица. Низшая - «шесть». Так что двоечником быть почетнее, чем пятерочником. (Сын моих друзей, круглый двоечник московской школы, восхитил своего сводного брата, приехавшего из Дрездена погостить, показав ему свой разрисованный красными «лебедями» (двойками) дневник.)
Задача учителя немецкой начальной школы «не наполнить сосуд, а зажечь факел». (Эту мысль приписывают отечественному педагогу В.А.Сухомлинскому, хотя принадлежит она философу Древней Греции Плутарху. Сухомлинский лишь часто цитировал Плутарха.) В начальной школе дети учатся общаться и думать самостоятельно, отстаивая в спорах свою точку зрения. (Вот почему в классах бывает шумно, как на перемене.) Еще не овладев азами грамотного письма (да это и не так важно на первой ступени обучения, считают немецкие учителя), ученики младших классов пишут… рефераты.
Дня знаний в Германии нет - есть День чтения. Его ввели после того, как Германия, по онлайн-опросам Международного института маркетинговых исследований GfK, не вошла и в десятку самых читающих стран мира. (Россия вторая после Китая.) Честолюбивые немцы, которые во всем хотят быть первыми и не умеют проигрывать, решили исправить и этот пробел.
Раз в году чтецы-волонтеры читают перед любой аудиторией книгу на выбор. Аудиторию каждый волонтер собирает сам, общаясь с книгочеями в социальных сетях. Произведение для чтения тоже выбирают вместе. Этот день с каждым годом становится популярнее, собирая все больше и больше слушателей. Как грибы, среди любителей чтения растут клубы по интересам. Сколько писателей, столько и клубов с их именами. (Доходит до абсурда - количество ради количества. Количество бьет качество.)
Вообще, немцы традиционно любят группироваться вокруг какого-то хобби. По статистике в среднем каждый немец (включая ребенка) является членом 2,1 союза. Достаточно сколотить группу из семи человек, чтобы ваше объединение было официально зарегистрировано. Таких в Германии более 550 тысяч. В них более 75 миллионов человек. То есть без малого все население ФРГ. (Численность населения Германии на конец 2018 года составляет 82,9 миллиона человек.)
Это ведь тоже из детства - группироваться вокруг идеи, сохраняя индивидуальность, подчинять свое «я» воле большинства. Работать командой на конечный результат по правилам этого сообщества, выработанным и при твоем активном участии.

Берлин - Мюнхен - Москва