Первая часть книги посвящена социальным издержкам технологического развития. По версии Харари, бояться «восстания машин» не имеет никакого смысла - алгоритмы поработят человечество так, что оно этого не заметит. Они станут быстрее, умнее, логичнее и безопаснее нас и в итоге оставят нас без работы. Они будут знать все о наших возможностях, предпочтениях и реакциях и в итоге лишат нас права выбора, поскольку будут выбирать самое лучшее для нас за нас. Последнее пугает автора сильнее всего как угроза либеральным принципам, которые он отстаивает. При этом Харари признает назревший в мире кризис либерализма и видит его истоки именно в провале идеи выбора: «…либералы правы, когда советуют людям поступать по велению сердца, а не подчиняться диктату священника или партийного аппаратчика. Но по мере того, как на место испанской инквизиции и КГБ будут заступать Google и Baidu, «свобода воли», скорее всего, превратится в миф, и тогда либерализм может лишиться своих практических преимуществ».
Впрочем, здесь, на мой взгляд, автор допускает пару логических просчетов. Во-первых, с точки зрения структуралистской и постструктуралистской философии, оказавших огромное влияние на современный либерализм, алгоритм, созданный человеком, вряд ли сможет преодолеть свою антропогенность, сколь бы самообучающимся он ни был, просто потому, что человек не способен создать нечто, выходящее за рамки возможностей его сознания. Следовательно, опасность преувеличена. А во-вторых, теория рационального выбора не единственное основание либеральной идеологии, в противном случае ее давным-давно похоронили бы под спудом весьма убедительной и логичной критики этой самой теории. Но взгляд Харари отражает важную тенденцию - очередной назревающий в обществе технологический кризис. Несмотря на то что он будет не первым в истории, есть вероятность, что неолуддизм, который сейчас никто не воспринимает всерьез, поднимет голову, а «Миф машины» Льюиса Мамфорда вновь появится на книжных полках рядом с руководствами по выживанию в апокалипсис. Однако и здесь опасность таят не технологии, а массы людей, не способные инкорпорировать новый набор идей в свой внутренний мир.
Части 2 и 3 посвящены комплексу проблем, которые принято называть глобальными. Харари подробно излагает историю глобализации и сопутствующих ей экономических, экологических, психологических и военных угроз, главной из которых он считает ограниченность человеческого разума в конструировании идентичностей. Люди просто неспособны объединиться в настоящее глобальное сообщество, а ведь только оно способно справиться с мировыми проблемами, которые усугубляет националистический и религиозный изоляционизм. Вслед за Бенедиктом Андерсоном и социальными конструктивистами автор указывает на нелогичность воображаемых сообществ и их несостоятельность в решении мировых проблем: «…человечество столкнулось с тремя общими угрозами, которые делают абсурдными все национальные границы и которым можно противостоять только путем международного сотрудничества. <…> Любой из этих трех угроз - ядерной войны, экологической катастрофы или разрушительных технологий - вполне достаточно для уничтожения человеческой цивилизации. Но все вместе они создают опаснейший кризис, поскольку… дополняют и усугубляют друг друга».
Что интересно, одной из главных глобальных проблем Харари считает монотеистические религии, которые, как и национальные принципы, представляют собой набор конструктов, призванный обеспечивать устойчивость властной вертикали. Автор в очередной раз напоминает о жертвах крестовых походов, джихада и других религиозных войн и настаивает, что секуляризм значительно безопаснее, поскольку лишен непререкаемых авторитетов, следовательно, обязывает человека к рефлексии. Принцип «уменьшения страданий», лежащий в основе секулярной этики и «естественной морали», не поддается множественной трактовке в отличие от туманных и противоречивых религиозных текстов.
Части 4 и 5 говорят об ограничениях человеческого разума и порождаемых ими проблемах. Харари заявляет, что рациональность не более чем мыслительный конструкт, индивидуалистский подход к изучению мира ведет к массовому невежеству, а групповое мышление - к предвзятости.
Выбираться из этой безрадостной ситуации писатель предлагает по-восточному: абстрагироваться от безграничных потоков информации и ограниченных человеческих сообществ и заняться изучением себя, беспристрастным наблюдением за своими мыслями, чувствами и телесными механизмами. Фактически заняться медитацией и самоанализом. Изучение собственного сознания, по мнению Харари, - единственное, что способно избавить человечество от политических, национальных и религиозных мифов, разобщающих его, а следовательно, приближающих к катастрофе.
Итого «21 урок для XXI века» - это большой нарратив, в основе которого лежит попытка спасти человечество. Он не лишен манифестарности, однако в отличие от программных религиозных и философских текстов христианской, исламской, консервативной, либеральной, коммунистической и любой другой идеологии он не предлагает реорганизацию власти и «правильное» общественное устройство, а пытается разубедить отдельного читателя в собственной правоте по поводу чего бы то ни было, заставить его мыслить как исследователь и обратить взгляд на себя. Продуктивность такого подхода покажет время, но хотелось бы, чтобы подобных текстов становилось больше, возможно, тогда разрозненные экологические, антивоенные и просветительские движения приобретут общий вектор.

Юваль Ной Харари. «21 урок для XXI века». - «Синдбад», Москва, 2019, перевод Ю.Гольдберга.