​Продолжение. Начало в №34, 35, 37, 40, 41, 42, 43, 44

«Полтораста человек, оставшихся от серпилинского полка, шли густым лесом днепровского левобережия, спеша поскорее удалиться от места переправы. Среди этих ста пятидесяти каждый третий ранен. Пятерых тяжелораненых, которых чудом удалось перетащить на левый берег, меняясь, несли на носилках двадцать самых здоровых бойцов, выделенных для этого Серпилиным. Несли и умирающего Зайчикова».
С Фадеевым я встретился только один раз - точнее сказать, не я с ним, а он с нами, - в Доме пионеров, куда он приехал вместе с Валей Борц, о которой он рассказал в своем романе «Молодая гвардия». Фадеев был порази­тельно открыт, обаятелен, легок. Он подписал мне свою фотографию.
С Константином Симоновым я встречался несколько раз, начиная с той встречи в Московском университете, куда я, тогда пятнадцатилетний, в 1944 году вместе со своим школьным другом пробился с огромным трудом. Позже я получил автограф и от Константина Симонова.
Одна из встреч обожгла меня. В 1956 году я пошел в Колонный зал Дома союзов, чтобы проститься с покончившим жизнь самоубийством Фадеевым. На парадной лестнице я оказался рядом с Симоновым. Его было не узнать. Всегда безукоризненный, он был небрит.
Два раза мой жизненный путь пересекался с симоновскими путями. Не помню точно, когда это было, но уже через много лет после войны мы шли на байдарках по реке Угре, недалеко от Юхнова. Ожесточенные бои в этом месте описаны в первом томе романа «Живые и мертвые». С воды были видны обожженные деревья. Мы остановились около самого высокого и крутого песчаного берега реки. Тащить байдарки и рюкзаки туда, наверх, было бы тяжело, и не хотелось делать это напрасно. Меня послали наверх, чтобы посмотреть, можно ли там разбить лагерь. То, что я увидел, потрясло меня. Там не было живого места. Все перерыто окопами, ходами, взрывами. Я не был на фронте, но принадлежу к тому поколению, которое видело живое дыхание войны не раз. Навсегда запомнил деревню, где расположился наш грибной лагерь, - деревню, где, кроме молодых ребят и старых дедов, не было мужчин.
А в 1986 году я читал лекции учителям литературы Могилева. Я был там вскоре после Чернобыля. И впервые узнал о том, что там происходило, не из телевизора и не из газет. Однажды всех нас повезли на Буйничское поле. Там в июле 1941 года Симонов и фотокорреспондент «Красной звезды» впервые увидели подбитые немецкие танки. Нам показали склеенную из отдельных фотографий панораму уничтоженных нашими бойцами танков врага. А незадолго до смерти Константин Симонов завещал тело его кремировать, а прах рассеять на Буйничском поле, что и сделал его сын. На краю поля небольшой камень с именем Симонова.
Память о войне живет во мне всю жизнь. Но я вижу, как она уходит из жизни моих учеников.
Мы можем подвести предварительные итоги. Сочинения, написанные после уроков по роману Николая Островского «Как закалялась сталь», показали, что «борьба за освобождение человечества» полностью из целей жизни молодого поколения ушла. Сочинения по рассказу Чехова «Крыжовник» показали мне, как меняются цели. То, что еще не так уж и давно было средством, - отдельная человеческая жизнь, - все больше и больше становилось целью, может быть, можно сказать, самоцелью. В жизни личное, мое, индивидуальное становится все более значимым. Только не нужно ставить знак равенства между словами свое, личное и эгоистическое. Для меня, к примеру, судьба нашей школы всегда была глубоко личным, своим.
Сочинения по роману Александра Фадеева «Разгром» убеждали, что характер понимания целей смещается, но отношение к средствам их достижения все так же было во многом абсолютно терпимым: что прежде считалось невозможным для достижения целей. Все чаще и чаще целями оправдывались средства.
В 2007 году было проведено обширное социологическое исследование духовно-нравственного мира московских одиннадцатиклас­сников. Этот материал во всем своем большом объеме недоступен сегодня. Но о нем написал свою колонку в «Учительской газете» ее главный редактор Петр Положевец. Его и послушаем:
«О том, что выпускники школы должны быть настроены на успех, не говорит сегодня только ленивый человек. Успешность в жизни - главная целевая установка. Московские ребята тоже хотят быть успешными, добиться успеха, на их взгляд, им помогут «связи, знакомства, поддержка влиятельных лиц», качественное образование и трудолюбие...
Социологи выявили и другие закономерности. Чем выше достаток в семье, тем меньшее значение для подростка имеет качественное образование. Дети из богатых семей на первое место для достижения успеха ставят связи и знакомства… У детей из бедных семей все наоборот: на первом месте качественное образование и трудолюбие, затем знания и знакомства…
Тридцать процентов опрошенных выпускников считают, что «ради решения важных личных проблем (обратите внимание: не для пользы дела, а для решения важных личных проблем. - Л.А.) можно пренебречь приличиями, нравственными нормами». И еще треть затрудняется ответить, согласны они с этим утверждением или нет. Каждый третий уклоняется от ответа на вопрос «Как вы оцениваете «правило»: делать лишь то, что сулит личную выгоду?», а 14% однозначно ответили, что они и будут делать только это».
Конечно, с 2007 года что-то могло и измениться. Модель постепенного движения к успеху повредилась. С одной стороны, история России последних лет показала, что все может пойти не так, как задумано. С другой - многочисленные статьи в онлайне - СМИ рассказывают истории о внезапном и стремительном успехе. Так ли это? Не знаю. Но знаю и то, чего не выявило исследование 2007 года. В журнале Высшей школы экономики «Вопросы образования» было напечатано немало статей, в которых абсолютно точно было показано, что результаты ЕГЭ и поступления в вузы, особенно так называемые топовые, очень сильно зависят от благосостояния семьи. И молодые люди это хорошо знают и на это твердо рассчитывают.
В словосочетании цели и средства слово средства у нас теперь чаще всего употребляется в своем самом обычном и распространенном смысле. Средства прежде всего деньги. Да и во всех остальных смыслах средства и цели соотносятся между собой куда как свободно. Я бы мог много чего рассказать о том, как, до того как навели порядок в проведении ЕГЭ, какими средствами пользовались и ученики, и их родители, и учителя, и репетиторы, и школьные администраторы, и нешкольные администраторы, и составители экзаменационных материалов и пособий для сдающих, и поставщики товара в Интернет для достижения заветной и желанной цели - баллов высокого уровня. Но, как вы понимаете, никто из писавших сочинения по направлению «Цели и средства» о таких вещах писать не будет. Обойдутся вполне романом Достоевского «Преступление и наказание».
Я сказал, что борьба за освобождение всего человечества уже давно перестала быть личной целью современного молодого человека нашей страны. Должен особо оговорить одно обстоятельство. Я употреблял это выражение в том смысле, в каком его употребляли Карл Маркс, Павел Корчагин и я в своей незрелой юности, когда собирался поступать на философский факультет Московского университета и штудировал том труда о развитии В.И.Лениным и И.В.Сталиным учения К.Маркса и Ф.Энгельса о коммунизме. Но проблема всего человечества остается сегодня действительно самой главной для тех, кто живет на Земле.
У моей тещи Любови Юльевны (кстати, в молодости она жила в Ленинграде в одной коммунальной квартире с молодоженами Ольгой Берггольц и Борисом Корниловым) была гимназическая подруга. Она стала врачом-отоларингологом. Несмотря на то что ее муж прошел через немецкий лагерь для советских военнопленных, а потом через советские лагеря, она работала в кремлевской поликлинике. Однажды ее повезли к пациенту, предупредив, чтобы она никаких вопросов, кроме медицинских, не задавала. Пациент оказался крупным мужчиной с большой окладистой бородой. Осмотрев его, доктор сказала, что необходимо сделать операцию. Пациент от операции отказался.
- С вашим горлом жить - все равно что сидеть на бомбе.
- А мы и так на ней сидим, - откликнулась жена пациента.
Когда в печати появились фотографии пациента, оказалось, что это был Курчатов.
Но тогда бомба уничтожила Хиросиму и Нагасаки. Сегодня запас ядерного оружия вполне сойдет для того, чтобы уничтожить все человечество и погубить всю экосистему нашей планеты Земля. И дело не только в ядерном оружии. Уже сейчас людям не хватает воды. А будет ее не хватать все больше и больше. Уже сейчас миллионы дышат отравленным воздухом. И подумайте о том, как Африка штурмует Европу. Бесспорно, спасение всего человечества действительно остается важнейшей задачей. Но не в том смысле, в каком думал герой романа «Как закалялась сталь».
В Интернете под заглавием «30 фактов о современной молодежи» вы можете прочесть результаты исследования молодежи, проведенного Сбербанком совместно с агентством Validata. Исследование было проведено в конце 2016 года на основе фокус-групп с детьми и молодежью, публичных интервью с родителями, учителями-экспертами, исследователями блогов молодых людей из разных городов России. На один из этих тридцати тезисов я уже ссылался. Приведу еще несколько положений этого материала:
6. Родители жалеют детей, стараются оказывать на них минимальное давление, взваливают на себя все бытовые обязанности - «гипер­опекают», как формулируют это исследователи. В результате поколение не вырабатывает навыков решения проблем реальной жизни.
7. Для исследователей также очевидно, что представители молодого поколения не могут без социального взаимодействия, не любят и не могут быть одни, им надо постоянно быть на связи, а качества ценятся тем, что помогают общаться.
12. Для поколения свойственно скорее тихое сопротивление, чем открытый бунт. Они не стремятся к разрушению и ценят спокойствие, стремятся формально следовать правилам. Но поступают так, как считают правильным, не всегда ставя в известность о своих решениях.
15. Важно получить удовольствие от жизни. Установка на гедонизм.
16. Собственно счастье… это и есть успех, считает молодежь. Он измеряется разнообразием жизни и удовольствия от нее, а не богатством и статусом.
18. Молодежь считает, что нужно пробовать разное. Жизнь хороша, когда разнообразна.
19. Что касается работы, то она должна быть в радость и, конечно, приносить доход, но не отнимать много времени: «вкалывать» молодые люди не готовы.
20. Также выяснилось, что молодое поколение совсем не рвется менять мир или человечество, а в первую очередь стремится сделать комфортной свою жизнь. (Установка на индивидуализм.)
23. Апология семейных ценностей. Удачная семейная жизнь воспринимается как главная составляющая и является более важной целью, чем профессиональная реализация.
27. По большому счету, нынешние молодые боятся «обычной» жизни, без спонтанности, интенсивности и ярких впечатлений.
28. Также молодых пугают одиночество и социальное несоответствие, идеальное будущее - семья и друзья.
30. Главное ожидание от будущего - комфорт. И спокойствие, заключает Сбербанк.
Нетрудно убедиться, что вектор направленности здесь всюду один: не от меня, а ко мне, не от себя, а к себе. Не на родителей, а от родителей и их опеки. Получать удовольствие от жизни. От нее же и разнообразие, и яркие впечатления. И даже желание социального взаимодействия не потому, что я могу что-то дать другому, сделать для него, а потому что мне без друга, без общения плохо. Да и работа должна дать мне радость и деньги. Но что значит дать радость? Радость от чего? Я не раз встречал людей, которые рады тому, что на работе можно бить баклуши и получать при этом большие деньги. И не нужны никакие изменения в мире и жизни, если мне комфортно. Ведь комфорт - главное ожидание от будущего.
Стоит ли за этими тезисами реальность сегодняшней жизни нашей молодежи, поколения Z, как его называют сейчас? Ну, во-первых, здесь сказано, что это городская молодежь. Но и Москва - город, и Казань - город, и районный центр может быть городом. О каких городах идет речь? Мы не знаем.
Мне представляется, что за итогами этого исследования, бесспорно, стоит одна из реальностей наших дней. Но неверно думать, что все это порождено капиталистической действительностью и возникло только после СССР, в современной России. Все это началось давно. К этому давно я и обращусь. Повторю то, о чем уже рассказывал.
Однажды на выпускном вечере ко мне подошла девушка и сказала: «Вы меня, конечно, простите, но ваши уроки в девятом классе были намного интересней, чем уроки в десятом». Разговор происходил где-то в середине семидесятых годов. Я и сам понимал, что это так. «Преступление и наказание», «Война и мир», «Дама с собачкой» и «Вишневый сад» и «Мать» и «Поднятая целина» - это абсолютно разные миры. Вот почему я так много времени стал уделять в последних классах школы современной литературе. Тем более что это была настоящая художественная литература. Точнее сказать, была и такая.
В начале учебного года я давал список из 4‑5 книг, которые должны были прочесть все, и выделял группу учеников, которые по одному из этих произведений должны были написать развернутые сочинения. Я показывал сочинения об их произведениях и Василю Быкову, и Федору Абрамову, и они полностью поддержали меня и моих учеников. Таким образом, все окончившие школу выходили из нее с хорошим запасом знаний современной литературы.
Вначале я проводил эти уроки в гуманитарных классах нашей школы. Но, придя в нее, я взял четвертый класс, который довел до десятого. И когда они пришли к старшим классам, я все так же делал и у них в классе. Потом я работал и в гуманитарных классах, и обязательно в обычном. И проводил эти уроки по современной литературе и у тех, и у других.
Остановлюсь на двух произведениях, которые имеют прямое отношение к нашему разговору.
С начала семидесятых годов я в девятом классе (потом в десятом, когда обучение стало одиннадцатилетним) проводил уроки по повестям Федора Абрамова «Пелагея» (1969) и «Алька» (1972). Тогда лучшие советские писатели рассказывали в своих произведениях о том, что на самом деле происходит в современной советской жизни.