Могла ли предположить женщина, делавшая столь смелое публичное заявление, что сама окажется в группе риска и серьезно подорвет «непререкаемый» авторитет и репутацию своей школы? Бывшей своей - 23 октября педагогу пришлось уволиться. Накануне, 22 октября, в городе N хоронили мальчика, ученика той же школы. Он свел счеты с жизнью после того, как та самая социальный педагог и по совместительству учитель ОБЖ при всем классе охарактеризовала его в пренебрежительном тоне. Свидетели, а их было довольно много, дают однозначную характеристику ее поступку - по их мнению, она издевалась над подростком, и это было не в первый раз... Именно родительская общественность первой предъявила учительнице обвинение и вынесла свой вердикт, потребовав от руководства школы отстранить ее от работы. Формулировка такова: «Мы, родители, опасаемся за жизнь и здоровье своих детей».
Шила в мешке утаить не удалось. Одноклассники и их родители, многие ученики школы и выпускники прошлых лет, знавшие социального педагога и ее неформальные «педагогические» методы, стали обсуждать случившееся в соцсетях. Форум собрал огромное количество участников. Кто-то попытался объективно разбираться, кто-то огульно обвинял во всем школу. Причем не только одну конкретную учительницу. Назывались фамилии еще нескольких учителей, способных довести ребенка. Вспоминались их давнишние поступки и слова, сказанные свысока или с пренебрежением. Выяснилось, что у обиды, нанесенной учителем, нет срока давности. И прощать неверный шаг учителя никто не склонен. Иными словами, обвинение всегда наготове и, случись что, будет предъявлено. Примечательно, что несколько участников форума независимо друг от друга вспомнили еще одно самоубийство ученика той же школы, произошедшее три года назад. В нем обвиняли того же педагога. «Почему ее тогда не уволили?» - этот вопрос поднял дискуссию на новый уровень.
Ситуация накалилась настолько, что родителей, готовых учинить самосуд над виновниками самоубийства мальчика, пришлось утихомиривать не только руководству отдела образования районной администрации, но и начальнику городского департамента. На встречу были приглашены психологи и представители следственного комитета, который возбудил уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства» и в настоящее время выясняет степень вины педагогов и родителей мальчика.
Опросы родителей и родственников погибшего и всех свидетелей разговора, послужившего очевидным толчком к непоправимому шагу, начались в первые же дни. Одноклассники и их родители признаются, что у мальчика, назовем его Петя, были проблемы с учебой, но не с поведением. Все отмечают его спокойный, миролюбивый и уравновешенный характер. По словам знавших его детей и взрослых, Петя никогда не проявлял агрессии и не был вспыльчивым, занимался карате, рос в благополучной и дружной семье, где его любили, был третьим ребенком. В школе его считали избалованным, поскольку семья занимается предпринимательством и имеет магазин, расположенный недалеко от школы. Вывод об избалованности основывался на том, что мальчик нередко угощал одноклассников сладостями, которые ему ничего не стоили.
В школе мало кто знал, что Петя посильно участвовал в общем семейном деле: поскольку наемных работников нет, все обязанности по содержанию и обслуживанию магазина выполняются всеми членами семьи. Об этом уже после произошедшего рассказала мама Пети, которая, к ее чести, не стала снимать вину с себя и переводить стрелки на школу. Она призналась, что мало занималась учебой сына, поручив эту обязанность дочери (которая старше Пети на 7 лет), и все последнее время уделяла работе, пытаясь сводить концы с концами. По ее признанию, семейное дело уже несколько лет не приносит прибыли, поскольку малый бизнес нерентабелен при нынешней системе (когда они начинали, было по-другому). Но в рабочем районе, где расположена школа, мало кто занимается бизнесом, пусть даже малым, копеечным, поэтому предпринимательство родителей нередко ставилось мальчику в укор, в шутку или серьезно - не важно...
Страдал ли от этих несправедливых укоров (или бестактных шуток) Петя? Вероятно, страдал. Он рос в любви, сам любил своих родителей и старших сестер, которые уделяли ему много времени и внимания, хотел им помочь, быть полезным. С учебой, правда, не ладилось. В чем была причина, трудно понять - возможно, сказались пробелы прошлых лет. Но дома его за отметки не ругали, ультиматумов никогда не ставили. А двоек могло в конце первой четверти выйти три. Одна из них - по ОБЖ. Ее-то Петя и хотел исправить. Думал, что 18 октября еще не поздно. Но учитель посчитала, что все сроки упущены, и отказала. Несмотря на то что мальчик, по словам одноклассников, на колени вставал и шоколадку предлагал. Принципиальный педагог «взятку» отвергла (шоколадку нашли потом в портфеле измятую), еще и отчитала при всем классе, сказав, что он не может учиться и ни на что не способен. Мальчик был подавлен и расстроен, но социальный педагог на этом не успокоилась. Она пришла на следующий урок (была физкультура) и снова публично при учителе и детях сказала, что во всей параллели 9‑х классов будет единственная двойка по ОБЖ. «И угадайте, у кого? У избалованного и неспособного учиться» (произнесла фамилию Пети). Коллеги вдвоем посмеялись. Это и стало последней каплей. Петя не выдержал, расплакался при всем классе и убежал с урока... Спустя время все узнали о трагедии.
Из школы мальчик побежал домой, сначала сидел в своей комнате, потом решил выйти на улицу. Выходить нужно было через магазин, где за прилавком стояла мама (жилые комнаты расположены в их доме над магазином). Мама велела вернуться в комнату и делать уроки. Он вернулся, оставил последнее сообщение в семейном чате и вышел... в окно.
В предсмертной записке, адресованной своим близким, он писал о том, что боится не состояться в жизни. В конце послания поставил сердечко.
Прыгать с третьего этажа довольно рискованно - можно переломаться и остаться инвалидом. Петя не думал об этом. Что волновало его в последние минуты, навсегда останется тайной.
Мучился он недолго. Смерть наступила почти мгновенно.
Нужно ли говорить, какие чувства испытали взрослые и дети, узнавшие о случившемся. Добрые вести идут пешком, худые - бегом. Вскоре трагедия стала известна не только в школе, но и в районе, в городе. Родители школьников, все без исключения, содрогнулись. Каждый проецировал ситуацию на себя. Тем более что в октябре в городе N это был уже второй случай со школьниками - оба со смертельным исходом. В первом случае вина целиком была на родителях: дома вышла ссора (из-за куртки) и девочка от безысходности пошла на последний аргумент, выбросилась из окна (безутешная мама сразу же признала свою вину), а вот второй случай оставлял поле для размышлений и анализа.
Одноклассники едины во мнении, что причина не в двойке, а в унижении, в постоянном публичном напоминании о его «неспособности» и «избалованности». Он не хотел быть позором семьи, не мог такого допустить.
Неужели педагоги не чувствовали, что переходят грань? Они, конечно, не желали мальчику зла. Они не могли предположить, что уравновешенный, вежливый и неконфликтный ребенок может пойти на крайние меры. Не рассчитали удар, словом. Переборщили.
Но все ли педагоги взвешивают каждое свое слово и думают о возможных последствиях? До того ли им, уставшим от постоянного перенапряжения и необоснованных требований?
На эти вопросы ответ находим в одном из комментариев на форуме: «Смерть этого ребенка - упрек нам всем, взрослым. В подростковом возрасте любая мелочь кажется трагедией. Я верю в травлю со стороны учителей. Знаете, что самое страшное? После того как мой ребенок узнал об этом, первые его слова: «Мам, во всех школах сейчас так...» Вот это страшно. Мы сдавали ОГЭ в этом году, прошли и травлю со стороны учителя, и унижения. Я только в феврале - марте 6 раз была в школе. Разговоры с классной ни к чему не привели. Вывод такой: откровенное занижение отметок, чтоб ходили к ней на репетиторство. Ходили. Знаний ноль, зато тройки. Ходить перестали, в итоге геометрия и алгебра до самых экзаменов в дневнике.ру «2». А сын математику сдал на «4». Учиться не хочет только. Совсем. Охоту отбили напрочь».
Похожих историй на форуме много, очень много, и это по-настоящему тревожит. Гибель девятиклассника Пети словно вскрыла давно зревший нарыв, и содержимое хлынуло безудержно. Приведет ли это к очищению от нелюбви и взаимных упреков, которыми переполнена школа? Вот еще мнение родителей: «Наши дети никому, кроме нас, не нужны. Разговаривайте со своими детками и берегите их. Почитаешь комментарии и понимаешь, в каком обществе живешь. Все друг друга ненавидят. Защитники учителей бросаются на защитников мальчика. И те и другие ищут виноватых. Пресловутый этот стереотип еще: раз парнем родился, так сразу обязан быть кремнем, без вариантов иметь такую нервную систему, при которой унижение и оскорбление должны не замечаться или проглатываться».
Главный вывод, который сделали умные и неравнодушные родители, можно свести к одному комментарию: «В том, что дети совершают необдуманные поступки, виноваты мы, взрослые. Работа занимает все наше время, рвачка бытовая, денежная. Мы не знаем, чем живут наши дети, что происходит в школе. Для чего нужны материальные блага, если на горизонте перспектива потерять детей?»
Думаю, за детей, родители которых задали себе этот важный вопрос, можно не тревожиться. А вот дети тех, кто обвиняет во всем только учителей и школу, пока еще в группе риска.

 Одноклассники едины во мнении, что причина не в двойке, а в унижении, в постоянном публичном напоминании о его «неспособности» и «избалованности». Он не хотел быть позором семьи, не мог такого допустить.

 «Смерть этого ребенка - упрек нам всем, взрослым. В подростковом возрасте любая мелочь кажется трагедией. Я верю в травлю со стороны учителей. Знаете, что самое страшное? После того как мой ребенок узнал об этом, первые его слова: «Мам, во всех школах сейчас так...»

«Работа занимает все наше время, рвачка бытовая, денежная. Мы не знаем, чем живут наши дети, что происходит в школе. Для чего нужны материальные блага, если на горизонте перспектива потерять детей?»

Комментарий

Елена К., мама бывшего одноклассника Пети:

- Мой сын раньше учился с погибшим в одном классе. Мы все в шоке. Я не знала, как сыну сказать, даже несмотря на то что они не были прямо друзьями. Ребенок ведь был спокойный, незлой, вежливый. Не какой-то агрессивный хулиган. Год до конца 9‑го класса осталось парню учиться! Но, с другой стороны, я и своего перевела не просто так. Его тоже гнобили и занижали оценки. Даже не буду скрывать кто. Наша бывшая классная - учитель английского. Я и к ней ходила, и к директору, и на уроках сидела, и репетиторов нанимала. И все равно в конце четверти ставили двойку. Там и учительница математики «потрясающая». От нее отказывались классами. А в ответ только одно, что некому больше преподавать. Сын говорил мне, что больше не может ходить в школу, не хочет. Мне и его одноклассники подтверждали, что к нему предвзятое отношение. Я поняла, что нечего ждать - возраст переходный, мало ли что… Перешли в другую школу, сейчас у нас за четверть «четыре», а так и пятерки мелькают. Администрация новой школы всегда готова решать все вопросы. Я очень рада, что вовремя забрала ребенка из этой школы. Несколько лет назад там погиб еще один подросток.

__________________
* Из 90‑го псалма Давида.