- Борис Леонидович, мы пришли поздравить вас с днем рождения. Сегодня вам 98 лет - это солидный возраст. Оглядываясь назад, что вспоминается? Что осознается заново?
- Самые трудные первые дни войны. Отступление. Страшным и неприятным было это отступление. Воинские части отступают, немцы летают над головой, пролетают вдоль рядов, зенитчики стреляют. Наших самолетов не было видно. Это был Западный фронт. Мы отступали воинскими частями до нашей старой границы. Мы считали, что там укрепления и что там мы займем оборону. Но ее не удалось занять, потому что немцы шли по пятам. К тому же не было никакой организованности. Тягостное и страшное для солдат чувство. Больно и трудно осознавать, что, как сообщалось в сводках Информбюро, «наши войска после тяжелых боев оставили Минск, Киев, взят в кольцо Ленинград, фашисты под Москвой».
- Расскажите, пожалуйста, как вы начали службу.
- Когда началась война, мне было 20 лет. А в армию я пошел в 18 лет, еще в 1939 году. Тогда в Европе уже шла война, вышел указ Президиума Верховного совета - призывать всех в армию. Поэтому всех, кто в 1939 году оканчивал среднюю школу и поступал в институт, брали в армию. Я вместе со всем своим классом был отправлен в воинскую часть.
- А где вы служили?
- Я служил в Западной Украине - сначала в Тернополе, потом около самой границы, в районе Перемышля. В тот момент Польша была захвачена Гитлером. Установилась граница между Германией и Советским Союзом. Так что тут мы видели немцев в течение всего лета. Они на самолетах летали, играли в футбол. 22 июня мы как раз стояли в лагере западнее Львова.
- Какую специальность вы приобрели в армии?
- Я был артиллеристом. У нас была артиллерия крупного калибра, один снаряд весил 100 килограммов и пробивал железобетонные сооружения. Мы должны были разрушать мосты, стены, долговременные огневые точки, скопления танков. Тяжелые орудия перевозились трактором особой мощности, назывался «Ворошиловец», - отдельно ствол, отдельно лафет. Расчет состоял из четырнадцати человек. Я был командиром орудия.
- Вы были таким молодым! Страшно ли вам было на войне?
- Да, война - это страшная вещь. Там страшно всем - и молодым, и зрелым людям, и пожилым. Но мысль о том, что ты защищаешь Родину и бьешь ненавистного врага, всегда вдохновляла на правое дело. В армию были призваны мужчины от 18 до 55 лет. Многие - из запаса, старослужащие, которые воевали еще в Первую мировую. В моем взводе было четырнадцать человек - белорусы, украинцы, узбеки, киргизы, русские. И всех объединяло желание отомстить немцам за поражение первых дней.
- Что особенно запомнилось? Назовите самые яркие дни…
- Незабываемым было форсирование при переходе озера Сиваш. Его еще называют Гнилое Море, потому что оно вонючее, как болото, но глубокое. После того как мы там закрепились, саперы заложили понтонный мост - 3 километра 200 метров. Мы захватили большой плацдарм, 20 на 20 километров. И стали готовить технику, подвозили туда танки, боеприпасы; пехота копала окопы. Мы двигались на этот плацдарм через мост. Когда ехали по нему, было ощущение, будто едешь по клавишам рояля: вверх - вниз, вверх - вниз. Это большие доски, проложенные на понтонные лодки: три слева, три справа. Так как значительная часть Крымского полу­острова была в руках у немцев, они слева и справа установили свои орудия, периодически обстреливали эти переправу и еще нас бомбили с самолетов.
Затем был штурм Севастополя. Там мы быстро справились, за девять дней; а до этого немцы там долго сидели, Севастополь оборонялся двести семьдесят дней. Потом освобождали Херсон. Вслед за тем нас перебросили в Карелию, где мы форсировали населенные пункты Сивирь, Олонец и Питкяранту. Овладели мы ими летом 1944 года. Мы, ветераны, всегда ездим туда летом на годовщину тех событий.
- Как складывалась ваша дальнейшая воинская служба?
- А после этого опять отправили в Украину. Мы прошли всю Румынию, дошли до границы Венгрии, форсировали Дунай. Были тяжелые бои за Будапешт; мы овладели им 13 февраля 1945 года. За несколько месяцев мы проехали Венгрию с запада на восток. Со всех сторон искали удобные места, где можно развернуться. Потом двинулись к границе Австрии. И там мы встретили окончание войны. В честь нашей 105‑й гаубичной артиллерийской бригады восемь раз был произведен салют в Москве.
- Какие награды вы получили?
- Медали за освобожденные городов Европы, но названия разные: «За освобождение Белграда», но «За взятие Будапешта», «За взятие Вены».
Орден Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, боевые награды и еще 15‑20 медалей. Орден Трудового Красного Знамени - это за мирный труд уже получил.
- Действительно, каждую столицу Европы приходилось отвоевывать… Где немцы оказывали наибольшее сопротивление?
- Труднее всего было воевать с мадьярами, их жестокость была непомерна. Это были последние дни войны. И нужно сказать, что венгры воевали отчаяннее, чем немцы. Когда немцы из Венгрии отступали, венгры, мадьяры продолжали сопротивляться.
- Чем запомнился День Победы?
- День Победы мы встречали в Вене. На площади, как и все, танцевали вальс. Знаменитый венский вальс. Но в те дни произошел еще один интересный момент. Я в школе учил немецкий язык и с детства помнил единственное стихотворение на немецком - «Горные вершины» (Гете). Когда наша часть расположилась в пригороде Вены, неподалеку стоял барак для пленных немцев. Однажды один пленный немец попросил попить. Я зачерпнул воды, и пока тот пил, я начал читать стих по-немецки... Тут немец изменился в лице, бросил ковшик и убежал от меня. Я был очень удивлен - я ведь старался, читал выразительно. Потом пришел переводчик, я ему прочитал стих, он и говорит: «Вы же его свиньей обозвали». Произношение, оказывается, немного не такое было, подвело меня.
- Что было очень важным на войне?
- Когда я беседую с ребятами, школьниками, я им часто говорю: «Что было важно? Дисциплина». Подъехали к передовой, прозвучала команда «окопаться». Ее надо выполнять, причем чем глубже, тем лучше. Кто не хотел окапываться, погибал. Немцы летают, выискивают, где горит костер, где сидят, еще что-нибудь. И бомбят. Утром просыпаемся, а те, кто окапываться не хотел, мертвые лежат. Таких примеров было много.
- Как повлияло участие в войне на вашу дальнейшую жизнь?
- Часто меня спрашивают, много ли фронтовиков после окончания войны пошли учиться на учителей. Сейчас это, наверное, трудно представить, но у нас на курсе было сто человек, из них двадцать пять были участниками войны. Из этих двадцати пяти - пятнадцать инвалидов, потерявшие зрение, с одной рукой, ногой. Ребят, только окончивших школу, было всего человек пять-шесть. Я сам изначально был гражданским человеком, так получилось, что на годы моей службы в армии пришлось начало войны. Не отдать в той ситуации долг Родине было бы равнозначно предательству. А дальше - мирная жизнь и созидательная работа в системе образования.
- Почему выбрали именно профессию учителя истории?
- Огромное влияние на выбор профессии оказал мой учитель истории - участник Гражданской войны. Именно учитель в далеком 1939 году дал мне задание подготовить речь и выступить по радио от лица новобранцев, от лица молодежи. Это был мой первый опыт. А затем на фронте мне, сержанту, приходилось вести занятия с солдатами. Помню, как однажды командир тайком посетил мое занятие, а я и не заметили, как он тихо вошел и слушал. А потом, вечером, в столовой я увидел вымпел: «Будем проводить занятия так, как сержант Яковлев». Мне было приятно, что меня оценил сам командир. Так выбор был сделан. Я стал учителем.
- Вы не только повествуете о своей жизни, о военной поре, о мирной жизни, но и пытаетесь донести до нас самое важное - умение любить, жить, прощать, удивляться. Какие темы интересуют ребят в наше время?
- Ребята часто спрашивают о потерях. Мы были в Украине, в районе Токмак, селах Большая и Малая Белозерка. Однажды, после большого сражения, мы двинулись на запад. Подъезжаем, смотрим - все поле усеяно трупами. Это наши ребята лежат - направо, налево, навзничь. Дело в том, что мы стали двигаться спустя 15‑20 минут, после того как команда поступила. Похоронные команды подошли только через час, чтобы разбирать тела, хоронить. Мы сами хоронили своих ребят. Там мне сказали, что погиб лейтенант Маслюк, мы с ним дружили. Так жаль... Я вспоминаю многих. Когда мне давали медаль, я сказал, что нам повезло, судьба дала нам урок, чтобы мы жили и за себя, и за тех ребят, которые погибали. Погибли очень многие.
- А в Зеленограде вы живете со дня основания города?
- Нет. Я как студент педагогического вуза проходил практику в пионерском лагере, в Берсеньевке. И только был наслышан про город-спутник. Город строился по совершенно новым стандартам: обширные зеленые территории, обособленные от жилых кварталов промышленные зоны, полная социальная инфраструктура. О Зеленограде как о городе будущего с восторгом писали центральные советские газеты. Мне тоже захотелось приехать в современный город. Я покажу вам фото, где я с галстуком в качестве вожатого, эту фотографию я храню в семейном альбоме как реликвию. Напоминание о советском прошлом, о пионерской организации - интересные были времена. Вы, ребята, наверное, и не знаете, кто такие пионеры…
- А когда вы стали директором?
- Открывали новую школу в 1966 году, мне предложили быть директором, я согласился. Мне тогда было уже сорок пять лет.
Наша школа - одна из первых, точнее вторая, из школ Зеленограда. За основу строительства был взят уникальный архитекторский проект, таких зданий, включая 609‑ю школу, всего два в Москве. О нашей школе еще в 1970 году писали в журнале «Народное образование», здание школы было экспериментальным, а именно - для каждой ступени школьников был предназначен отдельный блок, а рассчитана школа была почти на 2000 учеников.
- А что вы можете рассказать о вашей работе в школе №609?
- О нашей школе был снят документальный фильм. Он и сейчас хранится в архиве школы, правда, тогда снимали в черно-белом варианте. Это была особая школа, одна из лучших в Москве. Вдумайтесь! 35 классов и 50 кружков. В Зеленограде не было на тот момент Дворца творчества, и школа выполняла роль центра дополнительного образования - работала как Дворец пионеров. Мы предъявляли к учителям очень высокие требования: чем, помимо своего предмета, они могут заинтересовать учеников? Много отличных учителей работало в школе, и, конечно, многих славных людей вырастила школа, которые занимают сейчас ведущие посты различных предприятий в Зеленоградском административном округе.
- Какие интересные дела были в школе?
- Вспоминаю, как однажды учительница Валентина Евгеньевна Штраус предложила высадить яблоневую аллею около школы. Идея всем ребятам очень понравилась. Ученики с огромным энтузиазмом взялись за работу. Вскоре яблони были посажены, а мы все переживали, как же наши саженцы перезимуют. К счастью, все яблони прижились, и до сих пор яблоневая аллея дарит свою красоту жителям нашего города. Я храню еще одну историческую фотографию, напоминающую, как выглядел школьный двор в 1966 году.
Я потом был назначен директором школы №845. А далее моя судьба складывалась так: я работал директором школы в Монголии, затем работал начальником управления образования. Меня направляли туда, где могли пригодиться мой опыт и знания.
- А что вам больше нравилось - быть учителем истории или директором школы?
- Конечно, я люблю историю, и быть учителем мне нравится больше. Мне сейчас 98 лет, а я каждый раз, когда ко мне приходят ребята, мне хочется рассказать что-нибудь интересное, что ученики еще не знают. Долгими вечерами готовлюсь, вычитываю книги, анализирую факты, чтобы потом донести эту информацию до ребят. Известно, к сожалению, что многие сейчас фальсифицируют историю и многие факты представляют в искаженном виде. И я вижу свою миссию именно в том, чтобы донести до вас истинную историю событий и фактов кровопролитной войны 1941‑1945 годов.
- Мы хотим, чтобы вы считали нас своими учениками. Для нас это гордость.

Арсений НАСОНОВ,
Алексей ЛЕБЕДЬ,
Елизавета ПИЧУГИНА,
Олеся САЗОНОВА,
ученики 7‑го «Б» класса школы №609