Послушаем голоса истории, мысли и воспоминания людей, переживших водоворот трагических событий, происходивших на нашей крюковской земле в годы войны, судьбы которых были переломаны, исковерканы врагами…

Из воспоминаний А.В.Боровской, учителя Крюковской школы, отрывок из книги «История моей жизни»:

«Крюково было оккупировано в течение недели - с 1 по 6 декабря. За это время успели причинить много бед мирным жителям. Была расстреляна учительница русского языка Полякова Валентина Ивановна, ей было всего 27 лет. Погиб учитель физкультуры Антонов Григорий Матвеевич, а также его племянник, Королев Борис, ученик 9‑го класса Крюковской школы.
Погибла Светлана, дочь учительницы Крюковской школы Петуховой П.И.»

Из воспоминаний Александры Николаевны Васильевой, выпускницы Крюковской школы 1955 года, кандидата исторических наук, организатора общественных объединений «Республика добра» и «Земляки»:

«Мой отец, получив повестку из Химкинского военкомата 25 июня, всю ночь строил (на всякий случай!) землянку в конце нашего огорода.
В этой землянке мы и спасались в период ожесточенных боев, которые все дни с 1 по 8 декабря не прекращались, а станция Крюково несколько раз переходила то к нашим бойцам, то к немцам. Мы оказались в эпицентре небольшой нейтральной полосы, поскольку открытое пространство простреливалось со всех сторон.
Вокруг был кромешный ад. Горел соседний дом, ветер доносил тепло в нашу промерзшую землянку. Дверь иногда специально приоткрывали ночью для потока тепла от пожаров. Их зарево на фоне белого снега освещало жуткую картину. Грохот разрывов, стрельба. В землянке было четверо детей и трое взрослых - две женщины и старик. Всех нас чуть не похоронил свой танк, устремившийся через поле к школе и замуровавший всех в землянке.
Папа с фронта не вернулся: он погиб в августе 1941 года. В сентябре 1945 года я пошла в школу. Урок начался с вопроса: «У кого папа не вернулся с войны?» Поднялся лес рук. В наступившей тишине, которую иногда называют оглушительной, учительница по очереди каждому посмотрела в глаза, увлажненные подступившими слезами, а потом тихо сказала: «Это очень большое горе... Его надо пережить... У меня тоже погиб муж... ее отец» (она показала на маленькую 4‑летнюю дочку, которая была в классе). И горько заплакала. Вместе с ней плакали дети. Она пыталась успокоиться сама и успокоить детей... Но ей это не удавалось. Так и проплакали весь урок. Сцена символична. Она объясняет, почему все десять лет школа для меня была родным, светлым, радостным домом. Это ощущение теплоты и близости не покидало меня всю жизнь».


Из воспоминаний Леонида Архиповича Синюка, участника
боев за Крюково, политрука роты саперов 49‑й армии, влившейся в 16‑ю армию, впоследствии директора Крюковской школы:

«На этой огромной войне не всем досталось водружать флаги, но, если бы не было безвестных жертв, не было бы и подвигов. И хотя история означена великими сражениями, исход войны решался на каждом ее участке и каждым участком, знаменитым и незнаменитым. Без них не было бы Победы. А главный труженик ее и ратник был солдат. Вот на чьи плечи всей своей тяжестью она легла, вот кому не давала ни отдыха, ни сроку. Выжить пришлось немногим. В том числе и защитникам Крюкова.
2 декабря 1941 года в дивизии был создан истребительный отряд. Задача его заключалась в следующем: пройти по тылам врага, перерезать Пятницкое шоссе в районе Лыткино - Марьино и не дать немцам возможности подвозить боеприпасы, оружие, людей.
Начальником отряда назначили старшего лейтенанта Ломтева Евгения Николаевича, комиссаром - меня.
Ночью второго декабря мы удачно перешли линию фронта в районе деревни Баранцево и в дремучем лесу около Лыткина сделали привал. Спать, курить, громко говорить - ни Боже мой!
Ворвались в Лыткино, переколотили немцев. Они оказались даже без оружия. Это были мастеровые, ремонтировали машины. Перерезали дорогу, расставили мины, посты и никого не пускали.
6 декабря 941 года в шесть часов утра началось фронтальное наступление. Это было что-то невероятное, потрясающее. Мы своими глазами видели, как немцы бежали. Они бросали все, поднимали руки и кричали: «Гитлер капут!»
15 декабря наша дивизия и батальон выдохлись. Мало осталось людей, и нас послали на отдых и переформирование. Наш батальон разместился в Крюкове, 20‑й полк - в Малино, 14‑й - в Каменке, 30‑й - во Льялове, артполк - в Химках. Отдохнули, поучились, обменялись опытом».


Из воспоминаний Петра Васильевича Логвиненко, комиссара батальона Панфиловской дивизии:

«Атаки были непрерывные. Жители, укрывавшиеся от огня и снарядов, вспоминают эти дни и ночи, сравнивая их с кромешным адом. Но они не видели, да и не могли видеть всей картины боев, которые проходили в разных местах с переменным успехом. Начиная с 4 декабря, ежедневно и непрерывно, днем и ночью наши атаковали врага, особенно в районе станции, борясь за каждый метр. Тяжелые бои были в районе кирпичных заводов. Здесь меня ранило, но с поля боя не уходил. В батальонах оставались по 60‑80 человек. Я вынужден был принять командование, заменив выбывших из строя командира полка и его заместителя. Когда немцы стремительно начали отступать, я позволил себе на минуту расслабиться. Черный от бессонницы, нечеловеческого напряжения, оглохший от взрывов, я сел на ящик из-под снарядов и, опустив голову, сидел неподвижно. Затем встал, подошел к пулеметчику, обнял его и взволнованно сказал: «Запомни эти дни, друг. Москва спасена! Мы наступаем! Большего счастья не бывает!»


Из воспоминаний Дмитрия Михайловича Волгапкина, сержанта Панфиловской дивизии, оборонял единственный в Крюкове кирпичный дом на ул. 1 Мая, 7а:

«Немцы хорошо укрепили свои позиции на кирпичном заводе. Все танкодоступные подступы были густо заминированы и насыщены противотанковыми средствами… Но что делать, приказ есть приказ… Немцев надо было выбивать любым способом… Противник обнаружил нашу группу и открыл огонь…
Залегли… долго лежали на снегу, не чувствуя холода… К счастью, в декабре быстро темнеет… Нам удалось проникнуть в кирпичное двухэтажное здание и закрепиться на втором этаже. Утром, когда стало светлеть, мы поняли, что заняли хорошую позицию, и стали отстреливать немцев в зоне непосредственной близости врага. Это ему не понравилось… Началась атака на нас… Спас положение наш тяжелый танк, который разогнал фашистов, окруживших дом. К сожалению, лед замерзшего пруда тяжесть танка, рядом стоящего, не выдержал, и он утонул. Один раз немцы прорвались на первый этаж. Завязался бой. Трудно сказать, чем бы он закончился, если бы не их повсеместное отступление. Атакующие нас немцы тоже стали убегать. Дом, в который мы не допустили врага и тем самым не позволили ему занять важный в стратегическом отношении объект, сохранился до сих пор, немой свидетель ожесточенных боев».


М.Г.Устинова, жительница д. Матушкино (40‑й км Ленинградского шоссе):

«Хочу обратиться к потомкам. Мы свою миссию выполнили. Мужчины погибли на фронте. Женщины сохранили здоровье и жизнь детей. Сказать, что было очень трудно, значит, не сказать ничего. Но наше прошлое подвело фундамент под ваше будущее. Этого забывать нельзя. Помните, горе стране, народу, семье, у которых нет прошлого. Это случается с теми, кто предает его забвению. Без прошлого нет и будущего… Впереди одно прозябание…
Идя по зеленоградской земле, помните, что вся она пропитана слезами и кровью... Я живу с надеждой, что с моими воспоминаниями когда-нибудь ознакомятся те, для кого война - далекое-далекое прошлое. Много сейчас приводится самых разнообразных новых фактов, подробностей. Но они уже ничего принципиально нового не вносят. Общий итог ясен - Победа. Ворчунам скажу: да, цена Победы, которую заплатили мы, очень и очень большая, с этим никто не спорит. А вы поразмышляйте о цене возможного поражения... Не было бы ни страны, ни нас, ни вас...
Помните!
Через века, через года -
помните!
О тех,
кто уже не придет никогда, -
помните!»

Школа №1912