Великий труженик

Среди этого поистине гигантского объема литературной продукции мало творческих неудач. Успех же всегда рождает завистников и недоброжелателей. Кому-то казалось оскорбительным, что лишь один французский писатель занял «подвалы» во всех газетах. Страшно раздражало собратьев по перу то, что весь мир и сама Франция тех лет без передышки знакомились с французской историей по романам Дюма, не желая читать ничего другого. Можно с полным основанием говорить об «историческом империализме» Дюма, который смолоду задумал соединить в романах всю историю Франции и которому, без сомнения, это удалось.

Он обрушивает на читателей парижских газет и журналов свой замечательный роман «Три мушкетера». Но это только начало. За ними следуют «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон». Другая трилогия - «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Сорок пять» - отправляет читателя в глубь средних веков и выводит на сцену династию Валуа. Одновременно в серии романов - «Ожерелье королевы», «Шевалье де Мэзон-Руж», «Жозеф Бальзамо», «Анж Питу», «Графиня де Шарни» - Дюма увлекательно описывает закат и падение французской монархии времен последних Бурбонов. И все это за какое-то десятилетие - с 1845-го по 1855 год.

Многие возмущались тем, что Дюма содержит целый отряд соавторов-секретарей. Впрочем, во времена Дюма подобная коллективная работа над литературными произведениями не считалась зазорной. Хотя писатель, заставляющий работать на себя «негров», никогда не вызывает уважения. Но своим соавторам Дюма платил - и очень прилично, иногда заручившись их письменным отказом от авторских прав во избежание претензий в дальнейшем. Писателю позарез нужны были новые сюжеты, точнее, «стимулятор идей», чтобы его воображение вновь заработало.

Сколько образов теснилось в его голове, сколько эпитетов, метафор висело на кончике его пера! Дюма пишет и пишет, забывая обо всем. Неистовый, потный, страдающий одышкой - великий писатель и великий труженик.

Золотая жила

В глазах французской публики тех лет Дюма считался прирожденным драматургом. Кто с этим поспорит? Правда, он и раньше писал путевые записки, эссе, романы. Но его произведения всегда отличало необыкновенное действие, которое, впрочем, и делало его профессиональным драматургом. Кроме того, он обладал вдохновением и чувством драматического.

А между тем самая широкая публика была готова читать исторические романы, как до этого была готова ходить на постановки исторических драм. Люди, свидетели грандиозных перемен, хотели заглянуть за кулисы недавнего прошлого. Но как заинтересовать толпу жизнью королей, фаворитов и министров? Нет ничего проще, если показать ей, что под нарядами вельмож бушуют те же страсти, что и под грубой одеждой простых смертных. И в этом Дюма не имел себе равных.

Случай свел Дюма с большим любителем и знатоком мемуарной литературы Огюстом Маке. Он преподавал историю в лицее Карла Великого, но пробовал себя и в драматургии. Дюма как-то по просьбе Маке подправил одну из его «хромающих» пьес. Театральная премьера окрылила преподавателя, и вскоре он принес Дюма на доработку уже исторический роман.

Это было время, когда парижские газеты прилагали огромные усилия, чтобы завоевать новых и удержать старых подписчиков. И победу одержал жанр романа-фельетона - захватывающего романа с продолжениями, печатающегося из номера в номер. Редакторы крупных газет, гонявшиеся за громкими именами, не терпели новичков. По их мнению, техникой романа-фельетона обладали только Эжен Сю, Александр Дюма и Фридерик Сулье. Дюма должен был с первых же строк увлечь читателя. Наметив в начале романа несколькими яркими мазками действующих лиц, он тут же переходил к действию-диалогу. Вот тут-то и находил применение его талант драматурга.

Особенность жанра романа-фельетона требовала обрывать каждую главу на самом интересном месте, чтобы держать читателя в постоянном напряжении. Будучи драматургом, Дюма овладел трудным искусством блестящих концовок. Именно тогда он много размышлял о мастерстве Вальтера Скотта, тщательным образом изучая его литературные приемы. Дюма с ходу отмел его традиционный прием, заключающийся в подробном описании действующих лиц в начале романа. Он счел излишним и длинные описания места действия, характерные для Бальзака, и отпугивающие читателей газет. Дюма стал новатором журналистики, движущей силой которой стала формула «Продолжение в следующем номере», изобретенная в 1829 году для газеты «Ревю де Пари» неким Вероном.

Дебют романа «Капитан Поль» в 1838 году за три недели принес газете «Ле Сьекль» пять тысяч новых подписчиков. Читатели были заинтригованы сюжетом романа, написанного в подражание «Пирату» Фенимора Купера. С этих дней Дюма стал настоящим кумиром всех редакторов газет. Успех его следующего романа «Шевалье д’Арманталь» (Дюма переделал книгу Маке) показал, что исторические романы - это золотая жила.

Лучший роман четырех поколений

Как-то Огюст Маке принес Дюма план нового романа, действующими лицами которого станут Людовик XIII, Ришелье, Анна Австрийская и герцог Букингемский, романа, который вскоре получит название «Три мушкетера». Восторг Дюма был неподдельным и очень тронул Маке.

Формуляр Марсельской библиотеки свидетельствует о том, что писатель в 1843 году взял и не вернул обратно книгу «Мемуары господина д’Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетеров», поддельные мемуары, написанные неким Гасьеном де Куртилем и изданные в 1700 году. Конечно, многие эпизоды романа и даже имена - Атос, Портос и Арамис - были позаимствованы из этой книги. Но лучшие эпизоды - история мадам Бонасье, история леди Винтер - были переделаны Маке и Дюма. Один, как обычно, выступал в роли мраморщика, а другой - скульптора. Соавтор писал сценарий, который Дюма использовал как черновик, добавляя тысячи деталей, придававших тексту необычную живость, переделывал диалог, тщательно отшлифовывал концы глав. Наконец, Дюма стремился увеличить общий объем произведения, которое должно было печататься в течение нескольких месяцев и держать читателей в постоянном напряжении.

Над «Тремя мушкетерами» много и упорно работали оба соавтора, но игру вел Дюма, о чем свидетельствуют его полные беспокойства запросы и ответы на них Маке.

Александр Дюма - Огюсту Маке: «Как можно скорее принесите рукопись, и прежде всего первый том «Мемуаров»...; «Не забудьте запастись томом по истории царствования Людовика XIII...».

В чем секрет успеха Александра Дюма? Прежде всего в его умении хорошо чувствовать французскую историю, в историческом чутье. «Что такое история? - шутил писатель. - Это гвоздь, на который я вешаю свои романы». Если же говорить серьезно, то Дюма удалось вдохнуть в свое произведение настоящий французский дух - вот в чем заключается секрет обаяния героев романа: д’Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса. У четверых друзей легко распознать четыре особенности французского национального характера. Дюма удалось как бы вдохнуть в каждую сцену дух времени. Как только сюжет намечен, он пишет уже не как писатель, а скорее как драматург, прибегая к всевозможным эффектам, неожиданным поворотам, тонко и умело чередуя драматические и комические элементы. Правда, своих героев писатель изображает несколько контрастно и только двумя красками: черной и белой - явно с предвзятых позиций. Так читателю проще делить действующих лиц на плохих и хороших.

Однако правдоподобных героев можно создать, когда автор придает им многие собственные черты. Дюма, как известно, раздвоился, чтобы произвести на свет Портоса и Арамиса. В атлетически крепком Портосе и элегантном Арамисе воплощено то, что писатель наследовал от своего отца. Тонкая кость и могучая мускулатура - таков Дюма.

Мушкетеры с их кипучей энергией, аристократической меланхолией, силой, галантной и изысканной элегантностью являются символами той прекрасной Франции, храброй и легкомысленной, какой мы и поныне любим ее представлять.

То, что Дюма гениален, не отрицали даже его недоброжелатели. Современники писателя признавали, что «Три мушкетера» - это книга, написанная сверкающим пером большого мастера». Он останется в нашей памяти работающим в своей мастерской в обстановке поразительной простоты: белый, чисто обструганный стол, плотно сбитый стул, железная кровать, камин со стоящими на нем книгами, стопки разноцветной бумаги на столе.

Признание четырех или пяти поколений потомков! О чем еще может мечтать писатель?