К сожалению, интерес к биологии у меня самого возник отнюдь не благодаря школе, где я тогда учился. Просто мы поехали в Крым, после чего я заинтересовался природой полуострова, стал читать книги, а родители вовремя увидели этот интерес и отвели меня в кружок юннатов. Я сразу понял: это мое! Но старшие товарищи сказали, что, если хочешь поступать на биофак, надо очень хорошо знать также и химию. Поэтому я перевелся в 171‑ю химическую школу, которую и окончил. Потом, кстати, я туда же пришел работать, там же познакомился со своей супругой. Поэтому, можно сказать, юннатство определило весь мой жизненный путь.

Из моих знакомых многие пришли в профессию тоже после таких вот организаций - кружок юннатов при Московском зоопарке, кружок при ВООП в Дарвиновском музее, кружок юных исследователей природы Звенигородской биологической станции, Дворец творчества на Воробьевых горах, Дом научно-технического творчества молодежи на Донской и так далее. Теперь эти люди работают в биологических школах, хорошо знают друг друга и все при деле.

Тем не менее могу сказать, что какого-либо ажиотажа вокруг юннатских кружков в Москве и России в целом не наблюдается, да и самих этих организаций становится все меньше. И это очень грустно. Конечно, есть учреждения допобразования, известные на всю страну, например, в Санкт-Петербурге, Твери, Новом Уренгое, Улан-Удэ. Но было бы хорошо иметь их в каждом городе.

А вот что касается школьных кружков, то они никогда не смогут заменить собой полноценного юннатского движения. Просто у них очень разные форматы деятельности, разные принципы существования, идеология. Школа активно использует дополнительное образование для реализации своих задач в рамках того или иного предмета. А значит, кружок здесь является прямым продолжением школьной жизни. Но юннатский кружок - это как раз не школьная, а совершенно отдельная жизнь, она гораздо ближе к досугу и науке, чем к образованию.

Как и везде, очень многое зависит от того, кто будет вести кружок. Однако компетенции руководителя кружка юннатов заметно отличаются от компетенций школьного педагога. Обычно этим занимается практикующий полевой биолог, и если он уходит в школу, то перестает быть таковым, теряет квалификацию, потому что очень сложно совмещать эти две перпендикулярные реальности. Да, он потом может стать отличным учителем, но это уже будет другой специалист. Впрочем, бывает и наоборот: учитель, поработав в школе, понимает, что в ее рамках невозможно создать полноценную юннатскую организацию, поэтому уходит в систему допобразования и… перестает быть учителем.

Я сам из последних сил пытаюсь совместить одно с другим, то есть внедрить элементы юннатских курсов в школьную систему, благо что у нас есть биологический класс. Но это интересно отдельным детям, а не всему классу. И получается, что юннатство нельзя сделать общим для всех элементом. Кружок должен быть по выбору.

Практика показывает, что если учитель в прошлом был юннатом, то у его детей будет очень хорошо с ботаникой и зоологией. В свою очередь юннатская подготовка отлично работает на вуз. Мне, например, некоторые курсы на биофаке ставили автоматом, потому что те или иные задания я выполнял гораздо быстрее.

Хочу сказать, что новые информационные технологии помогают юннатам гораздо лучше изучать живую природу. GPS-навигаторы, электронные датчики, цифровые микроскопы, узконаправленные микрофоны, миниатюрные видеокамеры, приборы ночного видения, компьютерные базы данных и многое другое дают каждому человеку такие возможности, о которых раньше можно было только мечтать. Но не следует думать, будто теперь можно никуда не ходить и изучать растения и животных, сидя в чистом кабинете. Классические подходы должны остаться, а природу надо познавать руками и ногами. Поэтому традиции старой доброй юннатской школы здесь пойдут только на пользу будущим биологам.

Иван СМИРНОВ, победитель Всероссийского конкурса «Учитель года России»-2017, кандидат биологических наук, первый заместитель директора Гимназии Святителя Василия Великого, Московская область