Пушкин - одно из главных чудес Русской земли. Как могло случиться, что в судьбе одного человека настолько ясно и светло разгорелся целебный огонь русского слова и не осталось уголка в народной душе, во всей России, куда бы он не проник?! Это непостижимо. Наша страна из века в век жила, менялась жертвенными трудами многих и многих людей - великих и ныне никому не известных. Но делами Пушкина чудесно преобразилась она вся, и мы во многом стали такими, какие мы есть. Пушкин - великий поэт, писатель, драматург, историк, литературный критик, политический, государственный мыслитель… И во многом, почти во всем он настоящий отец нашей литературы и нашей культурной, умственной жизни двух последних столетий.
Великая литература всегда передает художественным словом - согласно и стройно - знакомые каждому из нас впечатления и чувства. Наши зрение, слух, наши мысли оживляются чтением, получают новую силу. Если же перед нами Пушкин - величайший национальный художник, произнесенное им слово отзывается в душевном мире и сознании целого народа. Поэт сказал о явлениях жизни так просто, ясно и правдиво, что многие из них мы себе иными уже не представляем.
Например, это относится к нашей природе. Кончается летнее тепло, приходит время листопада, мы печалимся и нет-нет да вспомним давно знакомые строки:
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом
обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.
Зато как радостно жить на свете, когда выпадет первый снег, на улице трещит мороз и светит солнце! И тут немедленно оживает в памяти:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь…
Может быть, и не все в России помнят эти строки наизусть. Но редко у кого с наступлением того или другого из времен года не появится чувство, что он не только видел все это в прошлом, но и читал об этом, и читал что-то такое самое прекрасное… И действительно Пушкин во многом выразил и оформил наше русское чувство лета и зимы, осени и весны - чувство родной природы.
И так во всем, в большом и в малом - с безошибочным русским пониманием и совершенным выражением истинной ценности каждого земного явления, каждого состояния человеческой души.
Создавая во многом програм­мную для себя оду «Вольность» (1817), молодой Пушкин наряду с выражением своего гражданского идеала определенно преследовал также важнейшую цель - заявить границы собственной жизненной и творческой свободы, утвердить право на полнокровное осуществление своего ясно сознаваемого таланта. Нечего и говорить о том, что эта цель была для него несравнимо дороже простого благополучия и жизненного довольства. Возможно, именно отсюда берут свое начало особенно «дерзкие», вызывающие строфы пушкинской оды. Написание «Вольности» оказалось творчески глубоко обоснованным, и готовность жертвы за него тоже выглядит совершенно естественной.
По условиям своего либерального времени, свойствам полученного воспитания и образования, да и просто по законам светского творчества Пушкин говорил о свободе, нигде не называя православных истоков русского мира и собственного понимания вещей. Между тем его взгляд на вселенские исторические процессы, конечно, принадлежит совсем не европейскому революционному сознанию, как может показаться на первый взгляд. Он имеет отношение к чисто русскому просвещению, ставшему особенно очевидным для современников войны 1812 года.
Ода «Вольность» заканчивалась призывом ко всем ныне живущим и будущим монархам:
Склонитесь первые главой
Под сень надежную закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.
Очевидно, что юному поэту представляется некое идеальное положение вещей, которое в силу греховности земной жизни, конечно, не может осуществиться вполне. Откуда же черпает Пушкин свое представление о «Вольности святой»? Из просветительских умствований о «естественных правах человека»? Но поэт всем содержанием оды открывает печальные плоды именно европейского просвещения - будь то рационалистического или сентиментального. Источником его идеальных воззрений, как ни парадоксально это звучит, является именно православная Российская империя, которой по первому впечатлению поэт бросает вызов. Пушкин отстаивает великий дар духовной свободы, имперской полноты чувства и созерцания, имперской ясности нравственного выбора, доставшийся ему от поколений предков - строителей национальной государственности. В этом смысле поиск личной свободы одновременно является для него утверждением свободы имперской.
Российское государство как духовное явление живо не только государственным аппаратом, но и своими подданными, талантами которых по большому счету и воплощается в жизнь его «цветущая сложность» (по определению К.Н.Леонтьева). Окрыленность Пушкина как высшее из до сих пор нам известных выражение поэтической свободы - это именно имперская окрыленность, которая не ждет для себя иных, легких и благоприятных условий, но сбывается в неизбежно драматичном на протяжении веков русском мире. Сбывается в ропоте и хвале, в громадном, единственном по своей полноте диапазоне охраняемых национальным государством законных человеческих устремлений.
Два стихотворения Пушкина - «Клеветникам России» и «Бородинская годовщина» - написаны в 1831 году. Оба они стали вершинами русской патриотической поэзии. Поводом для их создания оказалось событие, которое в нашей стране мало кто сегодня помнит, - восстание в той части Польши со столицей в Варшаве, что находилась больше ста лет под властью Российской империи. Пушкин вспоминает здесь длившееся веками противоборство двух славянских народов, размышляет о судьбах славянства, ликует по поводу русской победы над восставшими. Но в его полнозвучных, вдохновенных стихах нет места поруганию польской нации, хотя поэт прекрасно помнит кровавые обиды, нанесенные поляками в пору их могущества русскому народу. То и другое стихотворения направлены в первую очередь против «клеветников России» - духовных наследников наполеоновской Франции.
Обращение Пушкина к европейским ораторам и памфлетистам - «народным витиям» - гневное и насмешливое. Для поэта не секрет их замысел использовать совершенно им безразличную «семейную вражду» русских и поляков, чтобы затеять новое переустройство мира. И тут сильнейшим аргументом становится память войны 1812 года. Победа, завоеванная отцами, искупительная жертва России, понесенная во имя освобождения Европы, и по прошествии лет оказываются драгоценным наследством, грозным оружием, продолжающим оберегать страну. Первая Отечественная война русского народа в пушкинских стихах о польском бунте - не только славное историческое прошлое. Это в полном смысле источник вдохновения. Именно в 1812 году чудесным образом достигло неколебимой крепости современное поэту русское царство. И там же, в купели священной войны, Россия обрела свой поэтический голос, способный теперь во всех оттенках мысли и чувства выразить духовное богатство, силу, правоту невиданно окрепшего национального мира. И сама русская поэзия получила отныне право говорить с «клеветниками» как власть имущая:
Иль русского царя уже
бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить
ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми
до Тавриды,
От финских хладных скал
до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Ответ на эти риторические вопросы знали тогда все - и в России, и в Европе. Пусть не каждому поколению в русской истории было дано произносить восторженные строки Пушкина, не испытав чувства вины перед отцами. Могучие или слабые, пока жива Россия, мы снова и снова обретаем в них отеческую силу, наше народное достоинство.
Однако Пушкину принадлежат также и другие строки, написанные в час народного торжества над Наполеоном:
В Париже росс! - где факел
мщенья?
Поникни, Галлия, главой.
Но что я вижу? Росс с улыбкой
примиренья
Грядет с оливою златой.
Еще военный гром грохочет
в отдаленьи,
Москва в унынии, как степь
в полнощной мгле,
А он - несет врагу не гибель,
но спасенье
И благотворный мир земле.
Представление русских о своем народном достоинстве без этих стихов тоже оказалось бы неполным.
Таков Пушкин. Таково пушкинское выражение заключенных в истории и культуре России обращенных в будущее духовных «кодов» национального бытия.

Александр ГУЛИН,
доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой литературы имени А.М.Горького РАН