- Вы предлагаете студентам-филологам новый учебный курс. Что это - еще одна интересная методика?

- Я попытался разработать технологию литературного образования, предмет которой - комплексная деятельность учителя литературы. Это не методика, не схема задаваемого исключительно извне действия. Это, скорее, учение об искусстве, мастерстве, способах сопряжения читательской, литературоведческой и педагогической деятельности.

Не секрет, что профессионал-словесник вынужден работать на междисциплинарных границах, исполняя одновременно роли литературоведа, методиста, психолога и т.п. Эпоха романтически настроенного педагога, которого вдруг озаряет внезапно посетившая идея, закончилась. Конечно, от личности учителя многое зависит, но только в том случае, когда он в состоянии грамотно соотнести собственную практику и рефлексию, непосредственное читательское восприятие своих учеников (да и свое собственное) с многообразными способами анализа и интерпретации произведения. Зазор между предметом (текстом литературного произведения) и интересом реального читателя исчезает, если учитель осознает, что его понимание прочитанного ничуть не лучше понимания школьника, что он имеет только собственно теоретические и технологические преимущества перед своими учениками...

- Каким же смыслом тогда наполняется понятие «методика»?

- Методика освоения предмета - это одна из многих тактик обучения, схема целенаправленных действий педагога, определяемых образовательной стратегией. Технологических стратегий немного, а вот тактик - огромное количество. Работая, скажем, в рамках «воспитательной» стратегии, педагог подбирает тактики монологического воздействия на своих учеников, «облагораживая» их посредством примеров из литературы. Литература в данном случае становится средством для решения разного рода «полезных» задач - идеологических, религиозных, экологических и т.п. А вот если признать самоценность литературы, проявляющуюся как в отдельных произведениях, так и в «двуединой деятельности чтения и письма», то и тактики работы с художественными текстами и речью читателей приобретают подчеркнуто диалогический характер.

- Получается, в большинстве школ литературу преподают неправильно?

- Решение общеобразовательных и методических проблем в среде словесников зачастую носит формальный характер. Главная беда гуманитария, работающего в школе: он не всегда размышляет о самом главном - зачем, собственно, он втянут в образовательный процесс, с какой целью он предлагает изучать литературу своим ученикам, да еще и в определенной последовательности... Предполагается, что из двух субъектов образования (ученика и учителя) второй точно знает ответ на вопрос: «Зачем нужно изучать литературу?». Однако это иллюзия. Как правило, многие словесники не всегда предполагают, а чего же от уроков литературы, от чтения произведений ждет читатель-школьник. Мне часто на различных семинарах приходилось слышать приблизительно следующие вопросы-просьбы: «А как лучше по-современному проанализировать то или иное произведение?». Вопрос «как» подменяет вопросы «зачем» и «с какой целью». Кстати, изучение литературы в школе - это просто дань российской образовательной традиции, или же в этом есть определенный социокультурный и экзистенциальный смысл? По некоторым учебникам училось не одно поколение школьников, а учителя все чаще и чаще жалуются, что дети не хотят читать. Может, эти учебники и не нужны были вовсе...

Стоило бы вспомнить совет известного литературоведа Г.А.Гуковского. Он еще в 1947 году на одной из лекций, прочитанной ленинградским учителям, говорил: «Прежде чем решать вопросы о том, как изучать литературу (т.е. решать собственно методические вопросы), следует понять, что и, главное, зачем нужно изучать на уроках литературы». То есть Гуковский хотел обратить внимание на предметность и целесообразность литературного образования как такового.

- А что, по вашему мнению, должно стать целью изучения литературы в школе?

- Если говорить очень широко, целью гуманитарного образования должно стать развитие культуры понимания. Целью литературного образования - развитие культуры читательского восприятия и понимания. Такая культура предполагает осознание того, что в произведении существует как минимум две грани: с одной стороны, мир, в котором живут герои, а с другой - текст, посредством которого мы что-то узнаем об этом мире. Так вот культура читателя состоит в том, чтобы соотносить эти две позиции друг с другом и понимать, почему текст об этом мире и этих героях выстроен так, а не как-то по-другому. А это в свою очередь открывает третью грань - авторскую позицию.