«Летом сорок первого до нас, маленьких детей из деревни, - вспоминает дед, - мало доходило это горе. А вот как начали приходить похоронки, тут и прошибло, стало ясно, какая великая беда пришла на нашу землю. Если к кому-то в дом приходила горькая весть, все село собиралось в избе. Взрослые как могли утешали, а нам, детям, было просто очень тяжело. Все знали, что завтра эти люди могут сидеть у тебя в доме.

Зимой я устроился в колхоз кормить овец. Три долгих месяца таскал тяжеленные вязанки с сеном.

Ждали вестей. Ни радио, ни, естественно, телевизора не было. Единственным источником информации оставались районные газеты. Мы выписывали «Сталинский колхозник». Кто мог себе позволить - «Волжскую коммуну». Передавали газеты из рук в руки.

В сорок втором пришлось еще тяжелее: конца войны не видно, а скудные запасы заканчиваются. Тогда мы ели все: коневник, лебеду, липовые листки. После уборки картофельного поля детвора бегала собирать гнилые клубни. Их сушили, перетирали в муку, добавляли ольховые сережки и просянную шелуху и пекли лепешки.

Отец часто писал. Каждое письмо - это событие. Читал его старший, кто знал грамоту. В нашей семье - я. Мать плакала и крестилась», - тяжело вздыхая, заканчивает свой рассказ дедушка.

А я думаю: могут ли теперь удостоверения «Труженик тыла», «Ветеран труда» и грошовые пенсии компенсировать исковерканное детство?

Так не дай же Бог нам повторить их судьбу. Дети военного времени хлебнули лиха. Пусть страшное слово «война» уйдет навсегда в прошлое.

Нина ВАНИНА, ученица 9-го класса, с. Старое Похвистнево, Самарская область