- Александр Викторович, вы известны многим своими статьями и видеоматериалами, а также как большой энтузиаст пилотируемой космонавтики, участвуете в большом количестве проектов, связанных с популяризацией космонавтики. Расскажите, пожалуйста, как все начиналось?
- Космонавтикой я увлекся примерно в 9 лет, когда в школе нам рассказали о существовании планет, звезд, галактик. Тогда я узнал, что такое космос, а из журналов и газет также узнал, что есть профессия космонавта. Потом я прочитал книгу «Незнайка на Луне». Это стало некой отправной точкой моего увлечения, потому что после я читал много переводной и отечественной фантастики. И через все эти книги и идеи я увлекся космонавтикой. Ведь космос - это очень абстрактная вещь, его нет вокруг нас, его нельзя потрогать, нельзя увидеть (кроме таинственного звездного ночного неба), можно узнать только через других людей, через книги или фильмы.
В советское время, когда я был ребенком, информации об этом было очень мало. О новостях и достижениях космонавтики писали только в таких журналах, как, например, «Юный техник» или «Наука и жизнь», которые можно было прочитать в моем родном городе Пензе, поэтому понимать, что нужно делать, я начал только к концу 90‑х, когда появился Интернет. Я узнал, в каком направлении мне двигаться дальше, для того чтобы стать космонавтом. Теоретически было два пути: либо пойти в военные летчики, что я не мог из-за близорукости, либо стать инженером в РКК «Энергия» в городе Королеве, а потом уже подавать заявление на отбор в космонавты.
Из Пензы я уехал ведомый своей мечтой. Устроился на Завод экспериментального машиностроения Ракетно-космической корпорации «Энергия» имени С.П.Королева и четыре года работал там, участвуя в создании космических кораблей «Союз» и «Прогресс». И в конце 2004 года я впервые подал заявление в отряд космонавтов, но, к сожалению, не прошел по здоровью. Я пытался пройти отбор в 2010 году, когда уже работал в Центре управления полетами (ЦУП-М), но снова не прошел. Переехав в 2010 году в Петербург, я работал конструктором в Институте робототехники и технической кибернетики (ЦНИИ РТК), в отделе, занимающемся некоторыми космическими системами для кораблей «Союз», для Международной космической станции и для спутников.
Примерно в то же время я начал активно заниматься популяризацией космонавтики.
- Все человечество внимательно следит за техническими разработками и научными исследованиями для осуществления пилотируемого космического полета на Красную планету. Вы также принимаете участие в них?
- Еще когда я устраивался в РКК «Энергия» имени С.П.Королева, я думал, что у России есть марсианская программа. Об этом писали в тех советских журналах, которые я читал ребенком. И я очень хорошо помню выпуск журнала «Юный техник«1992 года, в котором четко было сказано, что к началу двухтысячных у нас будет осуществлен полет на Марс.
Но, как выяснилось, никакого полета даже не планировалось с момента развала СССР. Хотя в «Энергии» в былые годы разрабатывался марсианский проект, даже в 2006 году вышла книга «Пилотируемая экспедиция на Марс», но утвержденного и финансируемого плана полета в России нет. И книга, и все документы основаны на еще советских планах конца 70-80‑х годов, предусматривающих использование сверхтяжелых ракет «Энергия» и «Вулкан» не только для вывода на орбиту орбитального самолета «Буран», но и для полета на Луну и Марс.
Своя марсианская программа есть у США. Она, конечно, в техническом плане далеко не готова, но примерно прописанная, уже отображенная на бумаге программа существует. Она подразумевает создание сверхтяжелых ракет SLS (Space Launch System), с помощью которых станет возможным освоение не только нашего спутника, но и Марса. И если они смогут обеспечить долговременное финансирование, то уже в середине 30‑х годов будет послана миссия c выходом на орбиту вокруг Марса, а после нее, к началу 40‑х, - уже полноценная экспедиция с высадкой на поверхность Красной планеты.
И, конечно же, не следует забывать об известной всем частной компании SpaceX Илона Маска, которая не только занимается разработкой многоразовых ракет-носителей Falcon 9, Falcon Heavy и StarShip, но и представила свой собственный план по освоению Марса.
Важный вклад России для будущей международной марсианской программы - это медико-биологические исследования как на Земле, в Институте медико-биологических проблем РАН, так и в космосе, на Международной космической станции. Например, был проведен эксперимент «Марс-500» - исследование по изоляции с миссиями на 14, 105 и 520 дней.
Сейчас в ИМБП проходит очередная серия международных изоляционных экспериментов SIRIUS.
- Вы очень много сил потратили, чтобы стать космонавтом. Почему же сейчас вы занимаетесь наукой и популяризацией космоса?
- Когда в 2012 году в последний раз не прошел отбор в космонавты (это был первый в истории открытый набор), я решил направить свою деятельность в другое русло и заняться популяризацией космонавтики, так как много лет чувствовал недостаточность внимания к теме космической экспансии у общества, у средств массовой информации и у правительства.
Я пишу на тему космонавтики в своем блоге, в газете «Троицкий вариант - Наука» и 9 лет был автором журнала «Новости космонавтики».
С 2014 года началось мое сотрудничество с Северо-Западной организацией Федерации космонавтики России. Я участвовал во многих мероприятиях, например в проходящем в Петропавловской крепости лектории «Встречи в Музее космонавтики», в организации стендов от Федерации космонавтики на многих фестивалях в Петербурге: на Большом фестивале, на Geek Picnic, на Старконе.
Я участвую в подготовке летней космической школы в Калужской области, единственной школы в России, куда проводится свободный набор, там нет ограничения по возрасту, могут участвовать и старшеклассники, и студенты, и взрослые.
Уже несколько лет получается читать научно-популярные лекции о пилотируемой космонавтике в разных городах России, и так сложилось, что я основной лектор страны, который рассказывает молодежи о том, как стать космонавтом.
Работаю и над новыми форматами популяризации, например с этого года совмещаем лекции по космонавтике с выступлением на терменвоксе Александры Романовой. Этот удивительный электромагнитный инструмент, кстати, был изобретен в Петербурге 100 лет назад Львом Терменом.
- В советское время уверенно пропагандировалась тема космоса. Большинство ребят школьного возраста хотели стать космонавтами. Сейчас эта идея продвигается не так активно. Как понять, не пропал ли интерес у людей к полетам, освоению космического пространства, романтике космоса?
- На фоне возрастающего интереса общества к космосу и космонавтике, вызванного появлением новых фильмов, сериалов и книг, очевидно, не хватает усилий по популяризации темы космических полетов на уровне государства и Роскосмоса. Главным, конечно, должны быть работающие проекты: научные автоматические межпланетные станции, орбитальные телескопы и новые космические корабли. К сожалению, успехов у России сейчас немного, что сказывается на профориентации молодежи. Но ситуацию изменить можно, просто для этого нужны положительные сдвиги на самом высоком государственном уровне, усилия отдельных энтузиастов лишь капля в море.
Сейчас по стране есть очаги продвижения космонавтики: это кружки системы дополнительного образования, «Кванториумы», планетарии, клубы юных космонавтов, проект «Дежурный по планете».
Но чувствуется нехватка ресурсов, в первую очередь человеческих. Школьникам не хватает консультантов и кураторов из людей, непосредственно занимающихся наукой и техникой.
Мне регулярно приходится консультировать школьные команды, но все чаще я вынужден отказывать - в сутках всего 24 часа.
- Вы были одним из тестеров-читателей недавно вышедшей книги Михаила Никитина «Происхождение жизни. От туманности до клетки» и, безусловно, знакомы с ней. Там есть мысль о технологическом развитии человечества, которое необходимо для переселения всего живого на другую планету в связи с неумолимо грядущим глобальным потеплением примерно через 1,5 млрд лет. Эта мысль очень схожа с концепцией К.Э.Циолковского о необходимости переселения человечества на другую планету. Именно она двигала Константина Эдуардовича в его исследованиях, экспериментах и была двигателем всей его жизни. Близка ли вам эта идея? Какие вы видите перспективы для этого в космической отрасли?
- Я уже почти 17 лет работаю в космической отрасли, к сожалению, я вижу, насколько долог путь в космос любого нового изделия, нужна смена организационной парадигмы в России, да и в мире тоже, иначе настоящий выход человечества в космос может затянуться на десятилетия и даже не состояться.
Но оптимизм у меня есть - следующее десятилетие станет «лунным». Человечество вновь возвращается на наш естественный спутник. В этом году мы отмечаем 50 лет первой высадки на Луну Нила Армстронга и Базза Олдрина, а совсем скоро начнется строительство окололунной станции «Ворота» (Gateway), и Россия будет принимать участие в этом международном проекте.
К Луне планируются и частные полеты, например, японец Юсака Маэдзава заказал у SpaceX ракету, чтобы полететь в 2025 году к нашему спутнику вместе с несколькими артистами разных направлений, которые смогут потом создать произведения, посвященные этому полету и самой Луне.
Разве не прекрасно, что есть такие инициативы? И их будет все больше с каждым годом. Мне, например, очень хочется, чтобы в экипаж Юсаки Маэдзавы к Луне вошел кто-то из России, ведь основная цель полета - объединение человечества.
Луна в итоге станет не только седьмым континентом Земли, но и экзаменом на зрелость для человечества, после которого мы поймем, готовы ли мы лететь на Марс и строить там сначала научные базы, а затем настоящие города под куполами.
Если спросить лично меня, да, я готов лететь и работать сначала на Луну, а потом на Марс. Это мечта и цель с самого детства.
- Мы знаем, что вы участвовали в научном эксперименте в условиях «сухой» иммерсии. В наше время эта технология используется для реабилитации инвалидов и недоношенных младенцев. Для чего этот метод был изобретен изначально?
- В июне 1970 года два советских космонавта - Андриян Николаев и Виталий Севастьянов - совершили рекордный по продолжительности автономный полет (то есть без стыковки с орбитальной станцией) в космическом корабле «Союз-9». Экипаж пробыл в замкнутом пространстве корабля 17 суток 16 часов 58 минут 55 секунд. И, несмотря на то что космонавты много работали по программе полета, фактически они просто парили в невесомости без физической нагрузки и опоры. При этом из тренажеров у них был только ручной эспандер. Вернувшись на Землю, космонавты не могли самостоятельно передвигаться и попали в госпиталь в тяжелом состоянии. Врачи зафиксировали серьезную мышечную атрофию и негативные реакции со стороны сердечно-сосудистой системы как результат гиподинамии и гипокинезии.
Космонавтам потребовался продолжительный курс реабилитации. С тех пор в медицине появился термин «эффект Николаева». После этого случая космические врачи-исследователи Института медико-биологических проблем получили задачу смоделировать невесомость на Земле и разработать средства профилактики ее неблагоприятного воздействия.
Самой эффективной моделью оказалась «сухая» иммерсия (от англ. immersion - «погружение»): испытателей укладывают в специальную ванну или небольшой бассейн, закрытый пленкой, которая предотвращает контакт с водой. В этом случае влияние «невесомости» на организм проявляется в среднем за 3-5 суток. Эта модель обеспечивает основные факторы, влияющие на состояние космонавтов в невесомости: физическую разгрузку, перераспределение жидкости и отсутствие опоры.
Модельные эксперименты с «сухой» иммерсией позволили понять причины эффекта Николаева и разработать методы профилактики. Экипажи орбитальных станций стали ежедневно по два часа заниматься физкультурой с помощью тренажеров (беговая дорожка, велоэргометр, силовой нагружатель или эспандеры). Эффективность была доказана на испытателях, лежавших в бассейнах: они занимались с тренажерами на подвесах, возвращаясь каждый раз в безопорное положение, атрофию мышц удалось серьезно сократить.
Также в институте разработали костюмы и специальные средства для компенсации отсутствия веса и опоры, их тоже испытывали в иммерсии (например, костюм аксиальной нагрузки «Пингвин», создающий осевую нагрузку на опорно-двигательный аппарат и скелетную мускулатуру).
Вершиной работы специалистов стали два полета - в 1980‑е и 1990‑е годы - на орбитальную станцию «Мир» космонавта-врача из ИМБП Валерия Полякова: первый - продолжительностью 240 суток 22 часа 35 минут и второй (на сегодняшний день абсолютный рекорд) - 437 суток 17 часов 59 минут. Полет на Марс стал более реальным.
Эксперименты с «сухой» иммерсией продолжаются и сейчас. У ученых появились новое оборудование и усовершенствованные методики исследований. Кроме того, на Земле можно применять сложные методы обследования, например биопсию или магнитно-резонансную томографию, недоступные на орбите. Исследователей интересует более глубокое понимание причин острой адаптации космонавтов на орбите и сопровождающих ее болей в спине и метеоризма.
Максимальная длительность иммерсии с использова­ни­ем средств компенсации за всю историю исследований составила 56 дней (по данным Е.Б.Шульженко, И.Ф.Виль-Вильямс, 1973 год).
Весной 2018 года я участвовал испытателем в пятисуточном погружении в ванну «сухой» иммерсии.
- Вы, как человек увлеченный наукой и космосом, в каких работах и экспериментах собираетесь еще участвовать в ближайшее время?
- Кроме своей непосредственной работы конструктором в конце этого года я планирую вновь быть испытателем в ИМБП РАН, участвуя в «сухой» иммерсии длительностью 21 сутки. Этот эксперимент поможет оценить действие одного из перспективных методов профилактики негативного воздействия невесомости - искусственной силы тяжести, создаваемой с помощью центрифуги короткого радиуса (ЦКР).
Возможно, в будущем такие центрифуги помогут экипажам в реальных космических полетах, в том числе на Луну и Марс.
Дальше я пока загадывать не могу.

Учащиеся, учителя и директор школы №1554