Роман создан восемьдесят лет назад: быт, топонимика Берлина тридцатых годов, литературная полемика - все требует пояснения. В работе над монографическим комментарием А.Долинин ориентировался на «образцы жанра»: работы Ю.Лотмана по «Евгению Онегину» А.Пушкина, Ю.Щеглова по романам И.Ильфа и Е.Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», Д.Гиффорда по «Улиссу» Дж.Джойса. Кроме того, автор, следуя методу мастеров комментирования Михаила Гаспарова и Романа Тименчика, не навязывает роману современное прочтение, не предлагает читателю очередную интерпретацию.
«Каждый сложный текст задает нам свои собственные вопросы, а его жанр, поэтика, стиль, темы, мотивы, подтексты сами подсказывают, где и каким способом лучше искать ответы на них. Состав комментария к «Дару» обусловлен в первую очередь тем, что вся четвертая глава романа и половина второй главы построены как искусные коллажи из цитат и перифраз большого количества документальных источников… При цитировании источников в большинстве случаев я пользовался теми изданиями, которые были доступны Набокову», - пишет в предисловии А.Долинин.
Книга состоит из двух частей и приложения. В первой части читатель знакомится с историческим и литературным фоном, узнает о происхождении названий и имен героев. Во второй части автор подробно комментирует каждую главу. В приложении даются календарь «Дара» и статья «О романе «Дар»: поэтика, проблематика, контекст». Рассказывая об истории создания романа, А.Долинин подробно останавливается на четвертой главе (с нее-то и началась работа над романом), то есть на «Жизнеописании Чернышевского». Над этой главой Набоков работал до весны 1935 года, изучая дневники, письма, юбилейные сборники и т. д. В 1928 году, к столетию Чернышевского, в журнале «64: шахматы и шашки в рабочем клубе» была опубликована статья «Шахматы в жизни и творчестве Чернышевского» с отрывками из его студенческого дневника и его портретом. В 1933 году Владислав Ходасевич откликнулся на публикацию в СССР полного текста дневника Чернышевского, его поразил «умственный и словесный стиль» этого «человеческого документа».
«Мысль Ходасевича о генетической связи писаний Чернышевского с современной советской литературой, по-видимому, и дала толчок набоковскому замыслу», - пишет А.Долинин. Набоков, как считает комментатор, воссоздал по документам нескладную жизнь нескладного человека, волею «дуры-судьбы» возведенного на пьедестал. Именно эта глава с трудом пробивалась в печать - слишком дерзким был вызов наследникам в сфере эстетики и в теперешней России, и в эмиграции.
Далее исследователь объясняет, откуда взялась фамилия Годунов-Чердынцев. «В самом начале 1934 года он {Набоков} обратился к своему знакомому… гимназическому учителю русской литературы и истории Н.В.Яковлеву с просьбой отыскать старинную русскую фамилию, желательно угасшего боярского рода, которая состояла бы из трех слогов, имела амфибрахическое ударение и содержала шипящую согласную». В этом списке были Чердынцев, Кончеев и Сухощоков. Все фамилии Набоков использовал.
Интересно и еще одно наблюдение А.Долинина: он цитирует письмо Набокова, в котором тот сообщает адресату, что написал рассказ, построенный по принципу «без начала, без конца», в 1934 году, когда сочинял схему «Дара». Именно в этом рассказе, получившем название «Круг», описано семейство Годуновых-Чердынцевых: отец, сестра и вскользь Федор в совсем еще юном возрасте.
О заглавии комментатор сообщает следующее: первоначально роман назывался «Да». И это заглавие, считает А.Долинин, связано с финальным монологом Молли Блум (Дж.Джойс, «Улисс»), в котором звучит многократно повторенное «yes». В этом «Да», по мнению  комментатора, звучали отголоски полемики с нигилистически настроенными писателями «парижской ноты». В названии же «Дар» во всех главах отыгрываются все значения - от родительских подарков до дарования/бездарности.
В комментариях к каждой главе А.До­ли­нин подробно объясняет, казалось бы, не очень на первый взгляд важные места, как, например, такую фразу в первой главе: «…иностранный критик заметил как-то, что хотя многие романы, все немецкие, например, начинаются с даты, только русские авторы - в силу оригинальной честности нашей литературы - не договаривают единиц…» Здесь, как предполагает комментатор, Набоков отсылает «к двум подтекстам романа, которые начинаются с неопределенной даты: во-первых, это «Капитанская дочка» Пушкина, во-вторых, «Детство» Толстого». В главе пятой описывается, как писатель Ширин читает роман «Седина». Этот текст, считает А.Долинин, «представляет собой сборную пародию на целый ряд тематических стереотипов и модных стилистических приемов современной прозы, как советской, так и эмигрантской». Его монтажное построение пародирует аналогичные конструкции у Пильняка, Эренбурга, Шкловского, а также в «Повести о пустяках» Б.Темирязева (художника Ю.Анненкова).
Эти комментарии касаются непосредственно литературы. Но есть и другие: в главе четвертой пародируется метод рассуждений, характерный для Чернышевского, который часто прибегал к помощи псевдоматематических формул и схем: «У нас есть три точки: Ч, К, П… Проводится один катет…» Здесь, считает А.Долинин, обыгрываются и советские аббревиатуры ЧК и КП.
Книгу А.Долинина можно читать подряд, а можно работать с каждой главой отдельно. Автор разгадывает набоковские шарады, распутывает цепочки ассоциаций, раскрывает различные источники «Дара». Чтение полезное и увлекательное, позволяет по-новому (как и лекции Набокова) взглянуть на русскую литературу, которую Набоков называл главной героиней своей книги.

Александр Долинин. «Комментарий к роману Владимира Набокова «Дар». - М. : Новое издательство, 2019.