- Весной 1942 года в возрасте 18 лет я пошел в военкомат и попросил, чтобы меня послали на Военно-морской флот. Очень люблю море и корабли. Врачи меня осмотрели и сказали: «Здоровый бугай, в артиллерию его, пушки таскать». Вот так в жизни и бывает, что ты хочешь одно, тебе предлагают другое, а получается что-то третье.
В составе комиссии была женщина, которая спросила, какой язык я учил в школе. Я ответил, что немецкий. Она мне вопрос по-немецки, я отвечаю, потом еще один - и еще ответ. Я рассказал, что дополнительно изучал язык на курсах при Московском институте иностранных языков. А она мне: «Теперь поедешь на курсы военных переводчиков в Ставрополь». И я поехал. 8 месяцев меня готовили по линии военного перевода, фактически как разведчика. Военный переводчик - это офицер разведки со знанием языка противника. В конце марта 1943‑го я попал на Кавказ, в район станции Крымское, сейчас это город Крымск в Краснодарском крае.
- Григорий Абрамович, удалось ли использовать там полученные знания?
- Когда прибыл на место, понял, что работы нет, пленных нет, трофейных документов тоже нет. В общем, делать абсолютно нечего. Мне дали работу информатора - человека, который собирает разведданные полков, объединяет их, добавляет наши собственные и пересылает в штаб корпуса. Это, конечно, было не то, к чему я готовился, скорее работа писаря, для которой было бы достаточно среднего образования. Через неделю меня вызвали в политотдел, где я встретил своего друга по курсам Ладо Мигалишвили. Нам предложили прочитать на следующий день листовку немцам. Надо - значит надо.
Мы с ним попали на передовую, стали читать. Огонь прекратился, все слушают - наши просто получили приказ, а немцы, наверное, из любопытства. Стоило нам только закончить свой текст, в котором противникам предлагалось переходить на нашу сторону, как снова началась пальба. Мы с Ладо сидели в воронке от снаряда, все было спокойно, очереди проходили над головами. Потом немцы это поняли и начали минометный обстрел. Я говорю: «Давай, Ладо, мотать отсюда, пока целы». Короче говоря, где ползем, а где, согнувшись в три погибели, перебегаем, а обстрел все идет. Так мы почти добрались до нашего переднего края, впереди оставался лишь маленький холмик. Я говорю: «Ладо, сейчас по команде три-четыре, одним махом перемахнем через холмик, и порядок». Он не отвечает. Я покосился, а у него сзади на гимнастерке пониже шеи расплывается коричневое пятно... Я ушел один, а вечером вернулся, чтобы похоронить Ладо там же.
- За время войны, наверное, немало было таких историй?
- Конечно! Например, однажды нужно было срочно проверить кое-какую информацию от перебежчика. В таких ситуациях берут контрольного пленного, или, проще говоря, «языка». Я напросился в группу захвата. Ее, кстати, возглавлял человек по фамилии Навальный. Сейчас эта фамилия снова возникла… Так вот, пошли мы на это дело в группе, в которую входили сам Навальный, я и двое сержантов. Слышим в темноте, как кто-то кашлянул. Навальный притаился и, как кошка, бросился туда. Удар, кляп, руки связаны за спиной, понесли. А пленный этот - наш тюк, который мы тащим, - вдруг как замычит через нос. Я ему по-немецки: «Заткнись!», а он все равно продолжает мычать. В общем, двинули его прикладом в рот, он замолчал. Притащили, подсветили и за голову схватились - «язык»-то свой оказался. Сидел боец в секрете, а мы его в темноте за немца приняли. Такого конфуза с Навальным еще никогда не случалось!
- Когда разговариваешь с людьми, прошедшими через ужас кровопролитных войн, всегда интересно узнать, простите за столь прямой вопрос, приходилось ли убивать?
- Мне лично нет. Я никого не убивал, и меня, слава тебе господи, пока тоже.
- Тогда позвольте узнать о секрете вашего долголетия. Сейчас многие буквально помешаны на здоровом образе жизни, правильном питании и так далее. А какие привычки или традиции в быту помогают вам сохранить здоровье и бодрость духа?
- Скорее всего, это из-за того, что я начиная с 9‑летнего возраста каждый день, даже на фронте, делал зарядку на свежем воздухе, за исключением дней, когда шел дождь. В любой обстановке я находил место, уютный какой-то уголок, где можно сделать зарядку. Я считаю это главным. Помимо всего прочего в молодости я занимался спортом: плавание, гребля, лыжи, у меня даже есть разряды по этим видам спорта. В прошлом я в какой-то мере спортсмен, участвовал в соревнованиях. Недавно, кстати, я шел недалеко отсюда, сидит молодой человек с девушкой. Парень лет 18, девушка такая же. Он курит с важным видом. Я подхожу и говорю: «Молодой человек, разрешите вам кое-что сказать?» - «Говорите». Я ему: «У меня был сынок, Павлик, он умер в 63 года, докурился до инфаркта. Мне уже 95, я никогда не курил». Он тут же загасил сигарету и бросил ее в урну. Я думаю, что отсутствие вредных привычек плюс спорт, и больше, в общем-то, ничего не нужно.
- Алкоголь вы тоже не употребляете?
- Я никогда не пил. Но в армии начиная с 1943 или с 1944 года нам стали ежедневно давать наркомовские 100 граммов. Хочешь - сразу выпей, хочешь - во фляжку наливай, потом напейся, это уже твое дело. Я, конечно, тоже участвовал в этом процессе. Но после войны, когда я вернулся, мать меня быстро перевоспитала. Она у меня была решительной женщиной.
- То есть вы хотели продолжить эту традицию уже в мирное время?
- Да. Я приехал, говорю: «Мать, давай выпьем по этому поводу!» Она достает тархун. Тархун в то время - это не ситро, как сейчас, а спирт такой зеленый. Мы выпили за мое возвращение, за то, чтобы отец, который был на другом фронте, скорее вернулся, за победу, за все это. На следующий день садимся обедать. Я говорю: «А выпить?» - «Все! Я тебя встретила, выпили, чтобы больше такого не было!» Тогда я возмущенно уточняю: «Какого черта ты тогда этот тархун купила?» - «Я купила, потому что выдавали по карточкам, с тем чтобы на базаре обменять его на еду, вот для чего я купила тархун». Таким вот образом она отучила меня от этого дела. Никаких других подобных вредных привычек у меня больше не было.
- А какой диеты вы придерживаетесь? Супы и каши?
- За питанием я все-таки слежу. Уже несколько лет не ем мясо, яйца, сливочное масло. Для меня главное - отварная рыба и всякого рода растительные гарниры. Короче говоря, я придерживаюсь средиземноморской диеты, из которой исключил вино. А в остальном, как я уже сказал, основной рацион составляют рыбные продукты и растительная пища. В общем, у меня все есть, хожу себе веселенький.
- Это здорово! За свою жизнь вы, очевидно, успели немало. Но есть ли какие-то проекты, которые еще не удалось реализовать, но очень бы хотелось?
- У меня дома лежат 6 томов рукописей, которые я никак не могу, что называется, пристроить. Это «Грамматика современной английской разговорной речи» и второе издание моей книги «Разговорный английский от Англии до Новой Зеландии». К слову, первое издание прошло хорошо. Издательство взвинтило цены, но все равно они идут нарасхват. Они-то довольны, но я все время напоминаю о себе: «Меня же не будет! Давайте заготовим второе издание». Лишь отмахиваются, мол, как-нибудь сделаем. Вот так вот сижу с шестью томами дома, шлифую их, что же еще делать?
- Будем надеяться, что они одумаются. А не пробовали ли вы писать художественные тексты?
- Я написал книгу о войне. Она называется «Память сердца», вышла в издательстве Военного университета, который я окончил после войны. Правда, раньше это был Военный институт иностранных языков.
- Григорий Абрамович, аудитория «Учительской газеты» - учителя и, конечно же, школьники. Может быть, вы бы хотели сказать им что-нибудь напрямую?
- Наверное, скажу в общем: учеба - это не хиханьки и хаханьки. Учить и учиться надо серьезно. К этому вопросу стоит подходить как к большому государственному делу. Это не шуточки. Учиться надо как следует, и никаких скидок быть не должно - все по высшей мерке.
Я выключаю диктофон и благодарю собеседника за уделенное время, но прежде, чем побежать дальше, спрашиваю номер его телефона, ведь надо согласовать текст интервью.
- Телефон у меня только домашний, и, боюсь, вы потревожите мою супругу, - отвечает он, - она у меня лежит после инсульта.
- Правда? - не скрываю удивления я. - О возрасте девушек обычно не спрашивают, но, простите, сколько же ей лет?
- Всего 92, - с улыбкой отвечает Григорий Абрамович. - Вы выпустите материал, а потом найдете меня здесь же, на спортивной площадке.
На том мы и разошлись.
Теперь, когда я буду проезжать этот район, позабочусь, чтобы в рюкзаке у меня была пара экземпляров этого номера газеты.

Досье «УГ»

Григорий Абрамович Вейхман (26 января 1924 г. р.) - известный ученый-лингвист, доктор филологических наук, профессор, участник Великой Отечественной войны.
Родился в Москве. Отец был талантливым врачом, мать преподавала французский язык. После окончания школы записался добровольцем на фронт. Закончил войну лейтенантом. Вернувшись с фронта, в 1946 году Г.А.Вейхман восстановился в Военном институте иностранных языков, теперь уже на английском отделении, и в 1951 году с отличием окончил педагогический факультет №3, где был оставлен преподавателем. В Военном институте иностранных языков он проработал вплоть до его закрытия. В 1954 году в звании капитана с выслугой в 16 лет был уволен в запас. Работал на кафедре вольнонаемным. В 1956 году, после закрытия Военного института иностранных языков, перешел в институт МИФИ на кафедру иностранных языков. В 1960 году был приглашен на курсы военных переводчиков при Академии им. Фрунзе, а с 1964 года - в Инженерную академию им. Куйбышева. С 1970 по 1988 год работал в Московском автомеханическом институте. В 1982 году Г.А.Вейхман защитил докторскую диссертацию, а в 1984 году ему присвоено ученое звание «профессор». С 1988 по 2004 год работал в Московском институте иностранных языков, откуда в 2004 году ушел на пенсию. В 2000 году в честь 65‑летия Победы ему присвоено очередное звание «майор в отставке». Григорий Вейхман - автор фундаментальных исследований в области английского языка. Среди его трудов особого внимания заслуживают такие работы, как «Современный английский. Новейший справочник по грамматике. Морфология», «Разговорный английский без ошибок», «Новый взгляд на синтаксис английского языка», «Новое в английской грамматике» и др.
В 1995 году во время встречи ветеранов Великой Отечественной войны в Лондоне профессору Вейхману представилась возможность подарить английской королеве свою книгу «Новый взгляд на синтаксис английского языка», за что он получил благодарственное письмо из Букингемского дворца.
За свою долгую и плодотворную педагогическую деятельность Григорий Абрамович подготовил и воспитал не одно поколение специалистов, а его книги, посвященные методике изучения английского языка, и сегодня пользуются огромной популярностью среди коллег и студентов. Сейчас легендарный выпускник Военного института иностранных языков Григорий Абрамович Вейхман на заслуженном отдыхе, но, несмотря на свой немолодой возраст, продолжает трудиться - работает над книгами, которые имеют педагогическую направленность.

Фото автора