Накануне в Узбекской ССР (моя педагогическая деятельность начиналась там) вместо упраздненных Минпроса, Минвуза и Комитета по профтехобразованию было образовано Министерство образования. Став советником министра, я приехал на съезд в составе делегации республики.
Благодаря публикациям «Учительской газеты» мы были в курсе острых дискуссий вокруг реформирования образования, изучали проекты, разработанные ВНИК «Школа». Но только на съезде наша делегация в полной мере окунулась в водоворот противостояния различных позиций, делегаты - лучшие учителя, управленцы различного уровня, ученые - работали в секциях съезда, высказывали свое мнение о новых идеях и предложениях.
Мое место в зале Кремлевского дворца было недалеко от трибуны, и я наблюдал, как многие делегаты буквально рвались выступить, чтобы донести до коллег свои мысли по реформированию образования. Г.А.Ягодину, тогдашнему председателю Гос­комитета СССР по народному образованию, его заместителям, ведущим заседания съезда, с трудом удавалось регулировать неиссякаемый поток ораторов.
С самого начала работы на съезде обозначились две линии, названные делегатами линией «А» - по выступлению известного ученого-педагога Ш.А.Амонашвили в поддержку гуманизации и демократизации образования - и линией «Б» - по выступлению тогдашнего директора школы из Копейска Челябинской области А.С.Бароненко, доказывавшего, что до этих процессов наше общество и тем более школа еще не дозрели.
Обычно на всесоюзных съездах учителей присутствовали и выступали руководители государства. И делегаты декабрьского съезда рассчитывали услышать тогдашнего Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР М.С.Горбачева. Но встреча не состоялась. В один из дней съезда на трибуне появился глава советского правительства Н.И.Рыжков. Незадолго до съезда произошло страшное землетрясение в Спитаке, унесшее жизни десятков тысяч людей. И делегаты Армении, все мы долго аплодировали Николаю Ивановичу, возглавлявшему государственную комиссию по ликвидации последствий катастрофы. Острые проблемы советского образования как-то отошли на второй план.
Оценивая позже основное значение съезда, историк образования и один из реформаторов российской школы Э.Д.Днепров писал, что оно заключалось, во-первых, в том, что он вывел сферу образования из застойного бытия на линию общих перестроечных процессов; во-вторых, съезд принял новую идеологию образования, документы «нового поколения», принял новую школьную реформу и включил зеленый свет для ее реализации.
На мой взгляд, важно и то, что свыше пяти тысяч делегатов, представлявших образовательное пространство всего Советского Союза, смогли встретиться на площадке съезда, творчески поработать. Мы, естественно, тогда не предполагали, что всего через несколько лет перестанет существовать Советский Союз, но уже ощущали те центробежные силы (в том числе в образовании), которые вскоре разорвали государство.

Ефим ШАИН, профессор Тульского госпедуниверситета