Продолжение. Начало в №45, 46, 47, 49, 50

Но дело не только в этом. Обратимся к «мести».
«Мне возмездие, и аз воздам». Это эпиграф к «Анне Карениной». Откроем Евангелие. Послание к римлянам святого апостола Павла. 12.19. «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу БОЖИЮ. Ибо написано «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь». Все понятно: не человеку и не людскому суду дано право на отмщение, возмездие. Но вот в чем дело. В комментариях ФИПИ к направлению «Месть и великодушие» месть выступает как зло, агрессия, жестокость. А в комментариях к направлению «Доброта и жестокость» жестокость представлена как нечто антигуманное. Между тем ничего подобного нет в Евангелии. Отмщение - это справедливый, праведный суд. Это возмездие за совершенное зло. Мы знаем, что в реальной жизни сами люди часто берут себе право на месть. Но бывает по-разному.
Вот, к примеру, сегодня прочел в газете о том, как некий мужчина убил женщину, которую заподозрил в неверности.
Вчера я еще раз посмотрел по телевизору выдающийся фильм Френсиса Форда Копполы «Крестный отец» с его неостывающей вендеттой, то есть кровной местью. Но она, и так было в истории не раз, выступает как дело чести, нравственный долг даже тогда, когда приносит страдание самим мстящим. Так получилось, что за два дня до этого на «Орфее» я слушал саундтрек к этому фильму (саундтрек - это звуковая дорожка картины), музыку, написанную композитором Нино Рота. «Как же так! - говорил ведущий передачи. - Такая пронзительная музыка в фильме о мафии...» Но это фильм не о мафии. Он о жизни человеческой.
Но может быть и совершенно другое. Разве вы не сопереживаете графу Монте-Кристо, когда читаете роман Дюма или смотрите фильм по этому роману, роману о мести, мести и мести... Или нашему Дубровскому.
Я уже не говорю об истории. Помните знаменитые строки:
Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хазарам:
Их села и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам.
А я вспоминаю сейчас Великую Отечественную войну. 1941‑й. Очерк Михаила Шолохова «Наука ненависти». Статьи о том же Ильи Эренбурга. Стихотворение Константина Симонова, которое не называлось тогда, как называется сегодня, «Если дорог тебе твой дом…» , а иначе - «Убей его!». Плакаты: «Не забудем, не простим». И марш артиллеристов: «За слезы наших матерей, за нашу родину - огонь!». И партизаны, которых называли народными мстителями. Но когда вели немецких пленных по Москве, не было ни одного случая проявления агрессивного зла. Наоборот, как это ни странно, было здесь и какое-то сочувствие к горькой доле этих людей.
Месть в комментариях ФИПИ противопоставлена великодушию и доброте как проявлению гуманистической нравственности. Но возможно ли великодушие по отношению к террористам, растлителям детей, мерзавцам, которые мошенническим способом лишают старую и больную женщину комнаты, изготовителям лекарственных контрафактов (я мог бы еще продолжать этот список)?
Наши школьные сочинения очень часто примитивизируют и упрощают и жизнь, и самого человека своими убогими представлениями о жизни и о человеке. Мы постоянно говорим о том, что школа должна готовить к жизни, понимая под этим умения что-то в жизни нужное делать. Готовить к жизни - это прежде всего и понимать ее, разбираться в ней, уметь по-человечески в ней себя вести. А мы часто вдалбливаем в головы наших учеников примитивные знания о жизни и самих себе.
В 2017 году на итоговое сочинение было вынесено направление «Мужество и трусость». И вот что мы тогда прочитали в комментариях ФИПИ: «В основе данного направления лежит сопоставление противоположных направлений человеческого «я», готовности к решительным поступкам и стремлений спрятаться от ответственности, уклониться от разрешения сложных проблем, порой экстремальных жизненных ситуаций». Но в жизни все гораздо сложнее.
Я уже рассказывал о начале фильма «Баллада о солдате». Но бывает и так, что события разворачиваются в противоположном направлении. В повести Василя Быкова «Сотников» Рыбак не трус, в партизанском отряде он не избегает ответственности, он ведет себя как настоящий друг, когда не бросает Сотникова. Но как вы знаете, оканчивается повесть совершенно иначе.
И неужели те, кто сочинял эти темы, эти комментарии, не читали, не видели по телевизору, каково было людям во время террористических нападений, ну, скажем, в метро в Петербурге? Неужели вы не видели, как люди, особенно те, что были с детьми, стремились убежать, спастись? Что не отрицает и попыток помочь, спасти других, как и того, что кто-то проходил мимо чужой боли... И если одни, узнав о беде, помчались на своих машинах, чтобы отвезти пострадавших домой, то были и такие шоферы, которые взвинтили цены втрое: как же, мы ведь живем в рыночной экономике. И дело тут не в трусости и мужестве. И неужели вы, господа, не понимаете, что ваш упрек тем, кто «уклонялся от решения сложных проблем, порой экстремальных жизненных ситуаций», в данном случае звучит кощунственно и неграмотно?! Так у нас грамотность выпускников школы порой проверяют абсолютно неграмотные люди.
Но вернемся к итоговым сочинениям 2018 года.
Наконец, еще одно тупиковое направление: «Искусство и ремесло». Читаю комментарий: «Темы данного направления актуализируют представления выпускников (о, как они серьезно, по-научному с учениками говорят!) о назначении произведений искусства и мере таланта их создателей, дают возможность поразмышлять о миссии художника и его роли в обществе, о том, где заканчивается ремесло и начинается искусство. Литература постоянно обращается к осмысливанию феномена («осмысливание феномена» - это хорошо сказано) творчества, изображению созидательного труда, помогает раскрыть внутренний мир персонажа через его отношение к искусству и ремеслу».
Ну и что тут можно сказать? Вспоминаю музей в Афинах, куда я попал, после того как меня в предпенсионном возрасте впервые выпустили за рубеж. Весь этаж - амфоры, сосуды для масла и вина, на них - картины из мифов или из жизни. Что это - ремесло или искусство? Наверное, и то и другое.
Снимаю с полки книгу Василия Белова «Лад». На суперобложке: «Лад в народной жизни - стремление к совершенству, целесообразности, простоте и красоте жизненного уклада».
Из содержания, главы и подзаголовки. Подмастерья и мастера: плотники, кузнецы, столяры, гончары. Рукодельницы: шитье, вязание, плетение. Одежда. Ремесло и быт, поднятые на высоту искусства.
К каждому направлению - «шаблоны для сочинения», «комментарии»», «примерное сочинение», список книг, которые можно использовать».
Смотрю список книг. Булгаков. «Мастер и Маргарита». Чехов. «Чайка». Гоголь. «Портрет». Куприн. «Гранатовый браслет». И что с ними делать? Сопоставить в «Чайке» игру лунного света на осколке бутылки с орлами и куропатками модернизма? Или наоборот? Сравнить роман Мастера и безбожные стишки Ивана Бездомного? А что с гранатовым браслетом? Вроде бы это украшение, сделанное ремесленником, а может, и произведение искусства.
Итак, в комментариях ФИПИ ремесло и искусство предстают как абсолютно различные понятия: данное направление дает возможность порассуждать «о том, где кончается ремесло и начинается искусство». Казалось бы, именно так говорит Сальери в трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери»:
Труден первый шаг
И скучен первый путь. Преодолел
Я ранние невзгоды. Ремесло
Поставил я подножием искусству;
Я сделался ремесленник: перстам
Придал послушную, сухую беглость
И верность уху…
Да, именно так часто трактовали трагедию Пушкина: ремесло и искусство.
Но обратимся к превосходной статье Ирины Сурат «Сальери и Моцарт», напечатанной в 6‑м номере «Нового мира» за 2007 год (номер есть в Интернете):
«Придется признать: оба героя отражают пушкинские представления о творчестве, причем Сальери отражает их полнее, поскольку Пушкин дал ему возможность раскрыться в пространных монологах, тогда как Моцарт выражает себя главным образом в неслышимой нами музыке. Монологи Сальери пронизаны заветными мотивами пушкинской лирики, есть в них и переклички с его статьями о поэзии, его прямыми суждениями об искусстве…
Труд и вдохновение соединяются в первом монологе Сальери так же, как они соединяются почти всегда у Пушкина - два непременных слагаемых единого исторического процесса, причем труд порой оказывается на первом месте: «Я знал и труд и вдохновенье…» («В.Ф.Раевскому», 1822); или: «Рифма, звучная подруга // Вдохновенного досуга, // Вдохновенного труда» (1828) - тут вдохновение от труда неотделимо…
В известном пушкинском определении вдохновения преобладает рациональное начало - вдохновение для Пушкина связано с «соображением понятий»... с «силой ума», с «постоянным трудом». Все это - та самая «алгебра» творчества, которая не вторична и, уж во всяком случае, не предосудительна для Пушкина…»
Вот вам и антитеза искусства и ремесла.
Все эти направления были преданы гласности 1 сентября. А через день в шоке были все учителя русского языка и литературы. 3 сентября на сайте ФИПИ был опубликован новый вариант, так называемый демонстрационный вариант, ЕГЭ по русскому языку.
Мы сейчас скажем только об одном изменении.
Как вы помните, все годы ЕГЭ в сочинительной части этого экзамена выпускники должны были сказать, согласны или не согласны они с автором предложенного текста, обосновав свою точку зрения и свое мнение примерами из литературы и собственными жизненными наблюдениями. И полагалось за это три первичных балла. Так вот, и литературу, и жизненные наблюдения ликвидировали. Нужно теперь просто кратко сказать, согласен или нет, без всякой аргументации. Понятно, что собственное мнение подешевело, дают за «нет» в три раза меньше, то есть один балл. По моим подсчетам, это 1,7% от всех полагающихся за ЕГЭ по русскому языку баллов. Скорее всего, за такую цену многие просто откажутся от этой всегда спорной, а потому и опасной позиции: кто знает, как там сочтут несогласие?

Окончание следует