Геннадий САРАЕВ, уполномоченный по правам ребенка в Республике Карелия, детский психолог:
- Знать о Великой Отечественной вой­не и других трагических событиях в истории страны нужно. Узнавать, однако, не означает фантазировать и создавать искусственную ситуацию проживания войны, а тем более представить то, чего никогда не было в опыте ребенка, и не только ребенка, но и его родителей! В иллюзии ничего нельзя по-настоящему прожить, по-настоящему прочувствовать. Рассказы о Великой Отечественной войне и фантазии по заданию на тему войны - разные вещи. Рассказы и истории слушают, фильмы смотрят. А заставить ребенка представить то, что он сделать не в силах, - стать героем, участником событий, в которых он не участвовал и не участвовали его родители, - это предлагать для ученика невыполнимое задание. Считаю необходимым пересмотреть задания в учебных материалах и сделать их более реалистичными для выполнения с точки зрения психологии ребенка.

Константин АНДРЕЕВ, педагог, руководитель образовательного центра Государственного музея истории ГУЛАГа, Москва:
- Ситуация вскрывает разные проблемы современной школы - от вовлеченности родителей в образовательный процесс до современного восприятия войны как категории. Подобные задания можно отнести к реконструкторским, хотя в учебнике наверняка стоят другие задачи перед использованием такой формы взаимодействия с текстом и с прошлым. Любые формы реконструкции требуют более глубокого отношения. На мой взгляд, они недопустимы в повседневности домашней работы. Ребенок один на один с тетрадью, он открывает ее дома, выводит ручкой «Домашняя работа», а дальше пишет письмо отцу. И тем самым сакральные темы опускаются до уровня ежедневности. На эти же темы можно говорить иным языком. Я даже допускаю, что с помощью такой формы, но при более деликатном и продуманном подходе. Нечасто школьники говорят с родителями о ценности человеческой жизни, о любви в семье, о войне, о мире… А ведь этот межпоколенческий диалог можно инициировать и сделать полезным как для ребенка, так и для самих родителей.

Елена МАРТЫНОВА, директор Высшей школы психологического консультирования, кандидат психологических наук, Москва:
- Вопрос о «трудных темах», по сути, вопрос о том, можно ли домашними заданиями (сочинениями, чтением литературы, просмотром документальных и художественных фильмов) заставлять ребенка переживать сильные и сложные чувства. С точки зрения психолога-консультанта, ответ однозначный: да, можно.
Еще на заре развития отечественной психологии Лев Выготский заметил единство эмоционального и интеллектуального в развитии ребенка. Интеллектуальное всегда шло вслед за эмоциональным развитием. Современные исследования мозга подтвердили эту идею. Сначала ребенок растет и развивается как правополушарное существо, и только обучение постепенно приводит большинство из нас к доминированию левого полушария и развитию логического и абстрактного мышления. Но эмоции по-прежнему во многом управляют и нашим обучением, и нашей жизнью. При помощи чувств мы учимся понимать других людей, сопереживать их горестям и печалям. Мы учимся нравственности, неравнодушию.
Почему плакала девочка над этим заданием? Скорее всего, оно помогло ей осознать ценность семьи, любовь к отцу, страх потери родителей, конечность и хрупкость человеческой жизни, беспощадный ужас войны. Возможно, эти слезы сделали девочку мудрее и старше. Сильные чувства собственного ребенка выдержать сложно, особенно если речь идет о душевной боли, печали, горе или тоске.
Родители пугаются этих чувств, обесценивают, пытаясь прекратить их: «Нашел о чем переживать!», «Вот ерунда! И стоит из-за этого так расстраиваться!» За подобными фразами всегда прячутся отчаяние и бессилие родителя перед лавиной чувств ребенка, желание уберечь любимое чадо от боли, от разочарований, от всего того, что мы называем жизнью… Давайте уберем из школьной программы все задания и произведения, которые могут тронуть наших детей: романы Толстого и Достоевского, повести и рассказы Короленко, Бунина, Горького, Платонова, Шолохова… И кого мы получим? Кого мы вырастим, если не будем хотя бы литературой трогать за душевные струны? Черствых, циничных, безнравственных людей, не способных сопереживать болящим, помогать старикам и в конечном счете заботиться о своих собственных детях и пожилых родителях…

Марианна ШЕВЧЕНКО, директор по развитию Общероссийской общественной организации «Национальная родительская ассоциация социальной поддержки семьи и защиты семейных ценностей»:
- Есть родители, которые считают, что такие задания помогают понять, как страшно было во время войны детям. Предлагают сесть рядом с ребенком, вспомнить прадедов, поплакать вместе и вместе написать письмо. Я их поддерживаю. Потому что в мире есть и были войны, голод, насилие. Это реалии, в которых живем мы и будут жить наши дети. И надо рассказывать об этой правде жизни, чтобы дети понимали, что война - это большое горе, что отправить отца на фронт - больно, что умирать страшно, а убивать - смертельный грех. Может, после таких разговоров они меньше будут «рубиться» в компьютерные игры с убийствами, лишний раз задумаются, прежде чем взять в руки автомат и прийти с ним в школу.
Мне кажется, что в моменты, когда у ребенка просыпается душа, рождается настоящий Человек. Думающий, переживающий, ценящий жизнь, Родину.

Дмитрий САВОСИН, отец пятиклассницы, строитель, Великий Новгород:
- Современные дети живут в слишком комфортных условиях. Они представить себе не могут ситуацию, когда человек лишен воды, еды, денег. И о роли родителей в своей жизни мало задумываются. Родители - это те, кто доставляет им еду, одежду, увеселения и игрушки. А что, если папы или мамы не будет? Именно над этим вопросом пришлось задуматься петербургской девочке. И если она расплакалась, значит, папа много значит для нее, и она это поняла. Я считаю, такие задания в школе допустимы и даже важны. Но нужно четко определить возраст детей. Моя жена психолог, и она говорит, что в возрасте 5‑6 лет с детьми нельзя акцентировать внимание на теме смерти, особенно смерти близких или тех, кто может ассоциироваться у них с мамой, папой и другими родственниками. В этом возрасте дети впервые открывают факт смерти, и у них из-за потрясения могут сформироваться неврозы. Но юной петербурженке, о которой идет речь, уже 10 лет. Начиная с 4‑5‑го класса такие темы, на мой взгляд, могут встречаться в школьной программе. А перенос трагических воображаемых событий на личность собственных родителей учит детей сопереживать, сочувствовать. Но нужно обязательно участие психологов в составлении таких заданий.

Сюзанна КОВРОВА, мама семиклассника, Санкт-Петербург:
- Я отношусь к тем родителям, кто не осуждает это задание. На месте мамы я бы радовалась, что ее дочка не является эмоциональной тупицей и умеет сопереживать. Давайте оградим детей от всего на свете, не будем рассказывать о боли и тоске, о горе и трагедии. Давайте не читать «Муму», «Каштанку», «Белого Клыка», прочтя все эти истории, дети могут разрыдаться. В конце концов мы сопереживаем другим именно потому, что примеряем их боль на себя. На месте мамы я бы успокоила ребенка, объяснила, каково было детям в годы войны, похвалила за то, что ребенок выступил против войны как таковой. Если мы хотим, чтобы люди были отзвчивыми, то воспитывать это нужно с ранних лет.

Л.К., педагог, Череповец, Вологодская область:
- Современные дети эмоционально неразвиты и бесчувственны. Они с упоением смотрят жестокие фильмы с убийствами, с насмешкой относятся к теме смерти. Детей нужно возвращать к реальности и воспитывать честные, правдивые эмоции. Это задание получило такой резонанс как раз потому, что дети почувствовали настоящие эмоции. Такие задания нужны, чтобы новое поколение не росло душевными инвалидами.

Дмитрий ВЕШНЯКОВ, частный предприниматель, отец девятиклассницы, Воронеж:
- Лично я думаю, что мы наших детей излишне опекаем. Раньше читали такие книги, как «Белый Бим Черное ухо», и это помогало научиться любить животных. Сегодня ничего подобного читать не рекомендуют, а то это плохо скажется на детской психике. Но как тогда научить детей доброте и сочувствию? Этого нельзя, другого тоже нельзя, а то вдруг заплачет! Надо понимать, что в настоящей жизни наших детей будут и потери, и предательства. Все это надо учить принимать и преодолевать, пусть со слезами. А наше родительское дело - жалеть и поддерживать.